Дата публикации: 03.04.2026
0
20
Война Израиля и США с Ираном продолжается, и она давно по продолжительности превысила «Двенадцатидневную войну» прошлого года. Эти конфликты разделяет чуть более полугода, но они представляются совершенно разными по сути и форме, а также задачам, которые преследуют все вовлечённые участники.
Эта война ещё не получила своего собственного названия в историографии, ограничиваясь наименованиями, которые дали своим «операциям» Соединённые Штаты и Израиль. Представляется, что по аналогии с войной 1973 г. данная может называться «Войной Пурим», и в качестве рабочего наименования будем использовать его.
Подводить итоги рано, но ряд моментов очевидны с самых первых дней конфликта, и на них, как представляется, стоит обратить пристальное внимание, в том числе и в России. В первую очередь, с точки зрения большой стратегии.
Кажется, мы имеем дело практически с идеальной иллюстрацией к выведенному ещё древними греками противостоянию. С одной стороны – талассократии: вариант государства, вся экономическая, политическая и культурная жизнь которого вследствие недостатка земельных ресурсов или особого географического положения сосредотачивается на деятельности, так или иначе связанной с морем, морским судоходством и контролем морских пространств и/или прибрежных регионов. С другой – теллурократии: тип государственного устройства, который связан с освоением материковых пространств, последовательным проникновением вглубь материкового пространства. Занятно, что и в античности под последним термином понималась Персидская держава.
История с избиением иранского флота ещё раз показывает: сухопутной державе флот в больших масштабах ни к чему, только пожирает ресурсы и людей, а в час Х становится лёгкой мишенью талассократий. В нашем случае в роли талассократии выступают США и примкнувший к ним Израиль, Иран же представляет собой классическую теллурократию.
Как и в прежние времена, в XXI веке снова на повестке дня стал вопрос, насколько сухопутной державе нужен большой флот. Российская империя/СССР/Российская Федерация с переменным успехом пытались дать для себя ответ на этот вопрос, сейчас к этой же дилемме подошёл Иран. Не секрет, что иранское руководство в последние годы активно инвестировало в создание флота и инфраструктуры по его базированию, постепенно перейдя от москитного флота к океанскому. Наряду с чисто техническими вопросами это выражалось и в активном присутствии иранских кораблей в открытом океане, что в конечном счёте стало роковым для фрегата Dena, который был потоплен на переходе домой в Индийском океане американской атомной подводной лодкой. Впрочем, даже успешное завершение дальнего похода не гарантировало сохранение корабля, так как он скорее всего был бы потоплен в базах, расположенных в Персидском или Оманском заливах.
Иранское руководство явно рассматривало флот в качестве источника проекции силы в регионе, не останавливаясь перед смелыми техническими экспериментами, как, например, строительство носителей беспилотных летательных аппаратов, которые по замыслу, видимо, должны были играть роль «ракетных крейсеров на минималках». Впрочем, тактическая ниша этих и ряда других кораблей была не очень понятна и до нынешней войны. Для борьбы с заливными монархиями они были явно избыточны, как и для нейтрализации многочисленных террористических группировок. Для противодействия первоклассным морским державам и Израилю им не хватало адекватной противовоздушной и противолодочной обороны, что делало их лёгкой целью для авиации и подводных лодок. Аналогичные вопросы можно было адресовать и по другим крупным кораблям иранского флота, в частности, корветам.
Это первый урок, который можно извлечь из «Войны Пурим»: строительство флота само по себе очень затратно, мало того, что флот должен быть сбалансирован, ему нужна чёткая, конкретная и реализуемая задача. Иначе флот становится дорогой игрушкой, которая мало того, что пожирает ограниченные ресурсы, так ещё и требует усилий со стороны ВВС, ПВО и Сухопутных войск по своей защите.
Ещё один урок «Войны Пурим», хотя это скорее очередное повторение пройденного: флот – не только число вымпелов и личный состав с базами, но и готовность его потерять, точнее, отсутствие боязни потерь. Иначе более агрессивный противник будет сохранять инициативу и в итоге потопит флот в базах, или сделает из него источник революционного брожения, хотя последнее в XXI веке и маловероятно.
С иранским флотом получилось по классике – корабли в базах и на рейдах постепенно уничтожались американо-израильской авиацией, и, по известным данным, ответного огня никто не открывал. Предположение, что среди некоторых уничтоженных кораблей и катеров были ложные цели и мишени, принципиально общую картину не меняет. С другой стороны, атаковать американский или израильский флот иранцы при помощи наличного корабельного состава практически не могли, а предпринять активные действия против тех же монархий Персидского залива по каким-то причинам не решились, за исключением постановки минных банок в Ормузском проливе. Отдельно отметим полное отсутствие каких-либо операций со стороны иранских подводных лодок, хотя, возможно, на этот счёт у иранского командования имеются собственные соображения, например, противодействие десанту на иранской территории. И это возвращает нас к первому уроку.
Первые два пункта также подводят ещё к одной гипотезе. На современном этапе талассократия невозможна без уранократии, но вот обратное утверждение имеет право на жизнь. Под «уранократией» мы понимаем государство, обладающее мощной авиацией и ПВО – как военной, так и гражданской, позволяющей проецировать силу и защищать свою территорию. Впрочем, в чистом виде уранократия не существует и возможна в качестве гибрида с талассо- и/или теллурократией. Иллюстрацией первого гибрида являются США, второго – Российская Федерация. Пример Ирана показал, что даже наличие мощной сухопутной армии и относительно крупного флота без современной авиации мало что значит против «государства-гибрида», что снова возвращает нас к первому пункту относительно приоритетов военного строительства.
Впрочем, в качестве оправдания иранского руководства следует отметить, что Иран долгие годы не имел возможности закупать современную боевую авиацию, а собственная конструкторская школа и промышленность оказались неспособны выдать современные образцы авиационных вооружений, за исключением беспилотных летательных аппаратов.
В заключение отметим, что чистые талассократии показали миру, что продолжают контролировать мировое судоходство и нести ответственность за его безопасность, хотя и не склонны идти на риск потери или повреждения кораблей в отдельных регионах от несимметричных угроз (БПЛА и FPV-дроны, безэкипажные катера, ракеты всех видов). Хотя справедливости ради, ситуация, которая сложилась вокруг Ормузского пролива, носит уникальный характер и вряд ли может быть многократно воспроизведена в других частях мира. Впрочем, на момент написания статьи талассократия не использует все свои силовые возможности для открытия пролива, пока, ограничиваясь словесными интервенциями и накоплениями сил для десантной операции (которая сама по себе тоже суть есть производная от талассократии).
Теллурократия пока скорее проигрывает, но это вызвано тем, что Ирану приходится играть по чужим правилам.
Невозможность достать основного противника на суше сильно ограничивает иранские возможности, и в долгосрочной перспективе Иран может столкнуться с тотальным уничтожением своей более или менее значимой инфраструктуры как военного, так и гражданского назначения. И не обязательно в ходе беспрерывной операции. США и Израиль могут прекращать удары по мере истощения средств поражения, и снова приступать к ним по мере получения их от промышленности. Единственная возможность – перенос боевых действий на территорию противника или хотя бы его союзников, но, видимо, этот вариант рассматривается Ираном как крайний.
Иранский опыт – сигнал многим молодым (и не только) и амбициозным державам, какие ошибки лучше не повторять. Вопрос, хватит ли у руководства этих стран политического благоразумия подчинить военное строительство не политическим, а истинно военным задачам.
Автор: Андрей Фролов, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».
Источник: https://globalaffairs.ru/
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
