Дата публикации: 04.05.2026
0
6
Красная площадь в Москве, Россия, апрель 2026 года Рамиль Ситдиков / Reuters
Почему состоятельные элиты начинают сожалеть о своих сделках с авторитариями.
На второй инаугурации президента США Дональда Трампа присутствовали обычные правительственные чиновники, законодатели и кандидаты в кабинет министров. Однако нетипичным было присутствие миллиардеров, которые также оказались в центре внимания. Генеральный директор Meta Марк Цукерберг, основатель Amazon Джефф Безос, генеральный директор Google Сундар Пичаи и генеральный директор Tesla/SpaceX Илон Маск сидели в одном ряду позади детей Трампа и перед многими кандидатами в члены его кабинета, включая Пита Хегсета, Роберта Кеннеди-младшего и Кристи Ноэм. Для многих заметное размещение миллиардеров и те шаги, которые они, казалось, предпринимают в ожидании присяги Трампа, означают новый договор между американской бизнес-элитой и президентом. Такой договор опасен не только для демократии страны, но и для самих бизнес-элит, которые его заключают. Кроме того, он делает Соединённые Штаты намного ближе к другим странам, где союзы между государственными лидерами и бизнес-магнатами более типичны.
Многие наблюдатели в Соединённых Штатах, не без оснований, усмотрели в инаугурации Трампа закрепление новой олигархии. Термин «олигарх» чаще ассоциируется с постсоветской Россией. В конце 1980-х годов масштабные экономические реформы советского лидера Михаила Горбачёва, известные как перестройка, позволили некогда национализированным и управляемым государством промышленным активам всё чаще попадать в руки менеджеров с политическими связями и зарождающегося предпринимательского класса, руководителей предприятий. Распад Советского Союза ускорил этот переход, поскольку неэффективное управление экономикой со стороны кремлёвских чиновников привело к хронической нехватке наличности и вынудило правительство занимать деньги у частных банков. В качестве залога частные банкиры требовали доли в крупных государственных предприятиях. Когда правительство, неизменно, объявляло дефолт, банки получали контроль над ключевыми секторами российской экономики.
Владельцы этих банков — привилегированные инсайдеры, такие как Роман Абрамович, Борис Березовский и Михаил Ходорковский — использовали эти поглощения по дешёвке, для консолидации огромных состояний в нефтяном, банковском, медиа- и других секторах, что позволило им оказывать мощное влияние на нового президента России, Бориса Ельцина, и российскую экономику. Хотя многие из этих фирм показали хорошие результаты и даже помогли России выйти из финансового кризиса в 1998 году, эта схема привела к концентрации богатства и политической власти, что препятствовало любым подлинным рыночным реформам в стране.
Но почти так же быстро, как они появились на сцене, российские олигархи вскоре сами стали политическими мишенями. В первом десятилетии этого столетия, когда суматоха предыдущего десятилетия отступила, в России сложилось то, что учёные называют «авторитарным государственно-капиталистическим» режимом: номинально частная экономическая система, изобилующая государственным вмешательством, направленным на благо элиты, но всё ещё с институтами, ещё не полностью захваченными этой элитой. В условиях авторитарного государственного капитализма политические лидеры находятся в неустойчивом равновесии, пытаясь сохранить рычаги власти в обществе, которые остаются вне их контроля. Этим деятелям приходится преодолевать самый важный противовес политической власти - экономическую власть. Могущественные и независимые экономические субъекты становятся мишенями, поскольку их власть препятствует полной авторитарной консолидации.
Российские олигархи - самые известные в мире, но и в других странах с авторитарной государственно-капиталистической системой, от Саудовской Аравии до Турции, есть свои собственные. Элиты по всему миру воображают, что они защищены от потрясений, связанных с огромными политическими переменами, полагая, что их состояние и связи поддержат их. Но точно так же, как сближение с автократами может способствовать обогащению и расширению прав и возможностей элит, это может привести и к их падению.
КАК СВАЛИЛИСЬ МОГУЩЕСТВЕННЫЕ
На протяжении 1990-х годов, для эффективного управления страной, Ельцин всё больше полагался на своих олигархов, и в результате они приобрели большее влияние на российскую экономику, экономическую политику и высшие эшелоны политической власти. Когда в 2000 году президентом России стал Владимир Путин, он взял на себя миссию сдерживать их. «Мафия» 1990-х годов, по словам политолога Джордана Ганс-Морса, уступила место «человеку». В течение первого президентского срока Путина, Березовский, Владимир Гусинский и Владимир Потанин подверглись расследованиям, и во многих случаях их активы были конфискованы возрождающимся государственным аппаратом. В 2003 году, по обвинению в мошенничестве и уклонении от уплаты налогов, Путин посадил в тюрьму Ходорковского, который приобрёл у российского правительства нефтегазовую компанию и был одним из богатейших людей в мире. Многие восприняли этот шаг как «объявление войны» олигархам и «шок для тех, кто поверил в ”новую Россию"», - писал в 2004 году экономист Маршалл Голдман в журнале Foreign Affairs. Предприятия, которые когда-то манипулировали государством, начали бояться его.
Однако не преступность в мрачные дни 1990-х годов побудила Путина добиваться свержения олигархов. В конце концов, они поддерживали зарождающуюся авторитарную государственно-капиталистическую систему в надежде получить роль в управлении ею. Березовский, например, сыграл важную роль в приходе Путина к власти, обеспечив общественную поддержку и финансирование президентской партии «Единство». Но Путин, бывший офицер КГБ, был полон решимости не казаться слабым, как это делал Ельцин, а сразу же после вступления в должность попытался восстановить мощь российского государства. Обещания олигарха держаться подальше от политики, оказалось недостаточно для защиты, как некоторые предполагали. Как писал в 2008 году политолог Ричард Саква, «в то время как бизнес был выведен из политики, политика всё более решительно вторгалась в бизнес». Единственными олигархами, которые могли остаться, были те, кому это позволяло государство.
Лишив постсоветских олигархов их активов, Путин мог бы пополнить государственную казну и распределить дополнительную добычу между своей собственной новой правящей элитой, создав тем самым новую олигархию, которая полностью зависела бы от его прихотей и желаний. После президентских выборов 2012 года, которые были омрачены многочисленными обвинениями в фальсификациях и массовыми протестами против режима, эта система стала сверх централизованной и ещё более зависимой от Путина. Верность Путину, а не управленческий опыт, стала и остаётся ключевым критерием успеха. Последствия несоблюдения этого соглашения могут быть смертельными. Кажется, для высокопоставленного российского бизнесмена нет ничего более опасного, чем открытое окно. Список подозрительных смертей, произошедших сразу после вторжения на Украину в 2022 году, когда Путин начал ещё больше сужать свой ближний круг, заслужил отдельную страницу в Википедии. В сентябре 2022 года Равиль Магинов, председатель совета директоров нефтяного гиганта «Лукойл», выпал из окна больницы в палате, в которой по странному стечению обстоятельств не работали камеры видеонаблюдения. Три месяца спустя Павел Антов, владелец одного из крупнейших в России предприятий по переработке мяса, выпал из окна отеля в Индии. С начала войны России на Украине десятки представителей российской бизнес-элиты погибли при необычных обстоятельствах.
НИКТО НЕ НАХОДИТСЯ В БЕЗОПАСНОСТИ
Падение российских олигархов было экстремальным, но оно не является чем-то совершенно уникальным. В авторитарных государственно-капиталистических системах, таких как Саудовская Аравия и Турция, государство применяет жёсткие меры в отношении лидеров бизнеса — путём проведения расследований, давления со стороны регулирующих органов, конфискации активов, принудительной продажи или политического остракизма, — когда их подозревают в нелояльности режиму. В 2009 году турецкое правительство оштрафовало одну из крупнейших медиакомпаний страны, Dogan Media Group, на 2,5 миллиарда долларов за налоговые нарушения — этот шаг, как позже отметила New York Times, «был многими расценён как попытка турецкого правительства наказать [компанию] за критику в адрес Реджепа Тайипа Эрдогана». В то время Тайип Эрдоган был премьер-министром, а сейчас - президент страны. Владелец группы Айдын Доган был вынужден продать две газеты, принадлежавшие компании, а в 2018 году, после продолжающегося контроля и давления, он продал всю компанию проправительственному конгломерату. После попытки государственного переворота против Эрдогана в 2016 году турецкое правительство наложило арест на активы более 1000 компаний, руководители которых подозревались в симпатиях к оппозиции. С тех пор, и особенно в последние два года, эта практика только расширилась. Будущее олигархов в Турции, как и в России, полностью зависит от прихотей властей.
В Саудовской Аравии монархия тщательно управляет коммерческой деятельностью в соответствии со своими целями. В 2017 году около 500 руководителей бизнеса, бывших правительственных чиновников и принцев прибыли в отель Ritz-Carlton в Эр-Рияде для встреч с наследным принцем Мухаммедом бен Салманом, известным как MBS. Отель стал для них тюрьмой. Многих содержали в отдельных гостиничных номерах, допрашивали, а в некоторых случаях пытали. Некоторых заставили перевести свои активы в государственную казну. Известный инвестор принц Аль-Валид бен Талал, который работал с журналистом Джамалем Хашогги (который будет убит саудовскими агентами в следующем году), был задержан на 83 дня, прежде чем рассчитаться с монархией на сумму в миллиарды долларов. Правительство Саудовской Аравии представило эту операцию как часть антикоррупционной кампании, которая продолжалась до конца 2019 года. Но многие наблюдатели настаивали на том, что на самом деле целью учений было укрепление правления и власти МБС.
Судьба этих людей должна послужить предостережением для бизнес—лидеров, которые решают вступить в сговор с авторитарными режимами, или тех, кто просто предпочитает комфортно действовать на расстоянии вытянутой руки. Такая авантюра может принести большие выгоды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной перспективе она может иметь неприятные последствия. Некоторые лидеры американского бизнеса опасно близки к тому, чтобы их постигла та же участь.
АМЕРИКАНСКАЯ ОЛИГАРХИЯ
Соединённые Штаты — это не Россия, не Турция и не Саудовская Аравия, но, как отмечают различные организации гражданского общества и исследователи демократии, они переживают устойчивый отход от демократии, процесс, характеризующийся резкой политической поляризацией, широким использованием исполнительной власти и вызовами свободе слова и инакомыслию. Эта тенденция частично проявляется в том, что в Соединённых Штатах стало известно как «борьба с законом», когда лидеры используют судебное преследование в качестве политического наказания против конкретных лиц или учреждений, которые они считают нелояльными. Хотя за последние два десятилетия подобная практика в Соединённых Штатах получила широкое распространение, при Трампе она резко возросла. Президент начал широкомасштабные атаки на своих политических оппонентов, лидеров бизнеса и СМИ, которые, по его мнению, слишком критично относятся к его администрации. С 2017 года Трамп неоднократно называл СМИ «врагами народа». Его первая администрация часто нападала на Безоса, которому также принадлежит The Washington Post; Леса Мунвеса, который до 2018 года возглавлял CBS News.; и Боб Айгер, генеральный директор the Walt Disney Company, которой принадлежит ABC News, за освещение событий в новостях, воспринимаемые как несправедливые по отношению к Трампу.
Когда начался второй президентский срок Трампа, многие видные лидеры бизнеса и СМИ попытались сблизиться с президентом. Технологические гиганты Кремниевой долины - самый яркий тому пример. Во время первой администрации Трампа большинство из этих лидеров держались от него на расстоянии или даже критиковали его. Но ещё до того, как Трамп вернулся к власти, они начали менять своё мнение. Маск был крупнейшим индивидуальным спонсором кампании Трампа и связанных с ней суперкомитетов политических действий во время избирательного цикла 2024 года. Незадолго до того, как редакционный совет Washington Post планировал выдвинуть кандидатуру Камалы Харрис на пост президента, газета прекратила свою практику поддержки кандидатов в президенты, и 21 обозреватель газеты осудил этот шаг как «отказ от фундаментальных редакционных убеждений газеты». Несколько месяцев спустя Цукерберг объявил, что прекращает программу проверки фактов в социальных сетях, которую его компания запустила в 2016 году. Цукерберг сказал, что проверки фактов были «слишком политически предвзятыми» и что в них было «слишком много цензуры»; Трамп, когда репортёр спросил его, были ли эти изменения ответом на его прошлые угрозы, ответил: «Вероятно».
Доброжелательный взгляд на этих бизнес-лидеров позволил бы предположить, что они пытались подстраховаться на время обычной смены власти. Но, учитывая готовность президента в течение прошедшего года начать атаки мести против всевозможных целей, эти магнаты теперь стали соучастниками зарождения нового авторитарного государственного капитализма.
Цукерберг, Безос, Пичаи и Маск в Вашингтоне, округ Колумбия, январь 2025 года Джулия Демари Нихинсон / Reuters
Видное положение Безоса, Маска и Цукерберга на инаугурации Трампа подчёркивало их тесную связь с президентом, а Маск даже стал «специальным государственным служащим», избранным возглавить Департамент эффективности правительства. В свою очередь, политические лидеры требуют большей лояльности от своих приближенных, что часто заставляет их всё чаще идти на компромиссы и сталкиваться с серьёзными последствиями, когда они решают, что компромиссы больше не стоят того. Как показали примеры российских олигархов, сближение с политическими лидерами обеспечивает лишь краткосрочную защиту. Вторая администрация Трампа усилила атаки на тех, кого Трамп считает критически настроенными по отношению к его администрации. С 2018 года Трамп, среди прочих, подал в суд на ABC News, The Wall Street Journal, New York Times, BBC, CNN и Des Moines Register. Поглощение Дэвидом Эллисоном, союзником Трампа, CBS в 2025 году и его предстоящее приобретение Warner Bros. Издание Discovery, в состав которого входит телекомпания CNN, усилило впечатление о том, что президент намерен использовать свои отношения с влиятельными бизнес-лидерами для укрепления собственного контроля над страной.
Но такие альянсы могут оказаться непростыми. Маск впал в немилость всего через пять месяцев после начала второго президентского срока Трампа, раскритиковав его знаковый законопроект о расходах. Маск в конечном счёте вышел практически невредимым, но Трамп продемонстрировал явную готовность оказать серьёзное финансовое давление на предпринимателя, пригрозив отозвать государственные контракты для компаний Маска, что привело к падению акций Tesla на 14 процентов. Нет никаких сомнений в том, что Трамп ценит инициативы бизнес-лидеров и может даже вознаградить их значимым образом. Но авторитарные государственные капиталисты больше озабочены обогащением себя и своей правящей клики, чем помощью дружественным олигархам. Такие лидеры терпимо относятся к частному предпринимательству только до тех пор, пока оно не мешает их усилиям по накоплению и поддержанию собственной политической и экономической власти.
КОРРЕКЦИЯ КУРСА
Почему бьют тревогу по поводу элит, которые внесли свой вклад в упадок демократии в своей стране? Потому что экономические элиты являются ключевыми игроками в обращении вспять этого спада. Хотя страны, которые начинают постепенно приближаться к авторитарному государственному капитализму, могут двигаться к полномасштабному авторитаризму, как это сделала Россия, этот путь не является неизбежным. Экономические акторы могут отвлечь страну от авторитаризма и вернуть к демократии одним из двух способов: если элиты усилят своё уважение к демократическим институтам, тем самым помогая этим институтам обуздать как государственную, так и частную власть, или если чрезмерные усилия и самообогащение элиты вызовут общественную реакцию, которая затем предоставит возможность лидерам бизнеса исправить свои методы и поддержать демократические институты и силы.
Когда верховенством закона управляет один человек, будущее каждого зависит от близости к этому человеку. По мере ослабления прав собственности и верховенства закона нестабильность становится нормой — инвестиции замедляются, финансирование дорожает, а цепочки поставок нарушаются. Лидеры бизнеса имеют все возможности для того, чтобы открыто заявить об опасностях такой динамики. В Соединённых Штатах видные лидеры бизнеса иногда убеждали Трампа отказаться от определённых политических мер. После того, как ряд руководителей, включая генерального директора JPMorgan Chase Джейми Даймона, высказались о потенциальном ущербе от введённых президентом тарифов, Трамп объявил о 90-дневной паузе в их введении и похвалил Даймона за то, что он «очень умён и … гениален в финансовом отношении».
Обеспокоенные лидеры бизнеса должны стремиться координировать свои действия в ответ на злоупотребления со стороны правительства. Например, распространяя через бизнес-ассоциации информацию о сопротивлении или тревоге, люди могут снизить риск целенаправленной реакции правительства. Они также могли бы установить связи с лидерами бизнеса в других отраслях и секторах, которые так же заинтересованы в сохранении экономической стабильности и роста; такая более широкая сеть могла, бы помочь оградить людей от обвинений в политически мотивированном поведении. Впрочем, эти сети не должны ограничивать свою деятельность экономическими вопросами. Они также должны использовать своё влияние и опыт для защиты основных демократических практик, таких как свободные и справедливые выборы и свобода прессы.
Система западного демократического капитализма потеряла многих своих сторонников, а фокусирование внимания на её недостатках часто затмевает её успехи. Многие представители идеологического спектра могли бы радоваться падению некоторых капиталистических титанов. Но эта поучительная история касается не идеологии, левой или правой, а институциональной эрозии и роста конкурентного авторитаризма. Все заинтересованы в том, чтобы лидеры бизнеса придерживались демократических практик и институтов, независимо от того, какая партия находится у власти. Альтернативой является политическая среда, в которой, рано или поздно, у всех, включая олигархов, будет меньше прав и свобод. Это реальный урок России, где олигархи ушли, но пагубные последствия их выбора в пользу несправедливой системы остаются.
КРИСТОФЕР А. ХАРТВЕЛЛ - профессор международной бизнес-политики и руководитель Международного института менеджмента при Школе менеджмента и права Цюрихского университета прикладных наук, а также профессор Университета Козьмински.
ТРИША Д. ОЛСЕН - профессор глобальной публичной политики и политологии, заведующая кафедрой Гарольда Э. Стассена в Школе общественных связей Хамфри, Университета Миннесоты.
Источник: https://www.foreignaffairs.com/
В. Вандерер
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
