Дата публикации: 14.05.2026
0
17
Авианосец США, поддерживающий операцию «Эпическая ярость», март 2026 г. ВМС США / Reuters
В Иране Трамп рискует попасть в знакомую ловушку.
В 1988 году военный историк Джеймс Стоксбери заметил, что демократии лучше всего справляются либо с небольшими войнами, которые ведутся «профессионалами» и в которых не участвуют обычные граждане, либо с действительно большими войнами, мобилизующими всё общество. Эти демократические страны, продолжил он, «сталкиваются с очень серьёзными проблемами, пытаясь вести войну среднего масштаба, когда одни идут на фронт, а другие остаются дома».
Войны среднего масштаба достаточно масштабны, чтобы вызвать огромные разрушения и кровопролитие, но достаточно малы, чтобы не задействовать весь тыл страны. Их не следует путать с тем, что военный теоретик Карл фон Клаузевиц называл ограниченной войной, целью которой может быть только нанесение ущерба врагу, а не его уничтожение. Ограниченная война — это целенаправленная война, тогда как война среднего масштаба возникает из того, что изначально задумывалось как сугубо малая война. Генералы и политические лидеры знают, что они делают в ограниченной войне. Лидеры США, в современных войнах среднего масштаба, этого не знают.
Возможно, неудобно рассматривать так называемые вечные войны на Ближнем Востоке, в которых погибли или были ранены десятки тысяч американских солдат и погибло бесчисленное множество людей со всех сторон, как просто средние. Но суть аргумента Стоксбери заключается в сравнении. Войны в Афганистане и Ираке, а также в Корее и Вьетнаме, какими ужасными они ни были, не могут быть приравнены к двум мировым войнам XX века. Их также нельзя объединять с маленькими войнами, такими как вторжение в Гренаду в 1983 году и в Панаму в 1989 году, которые на несколько дней попали в заголовки новостей, но, по сути, были полицейскими действиями империи. Военные интервенции США в Боснии в 1995 году и в Косово в 1999 году также привели к крайне небольшому числу американских жертв и в основном представляли собой авиационные операции, проводившиеся в строгих пределах.
Для Соединённых Штатов войны среднего масштаба представляют собой уникальную проблему. Они подрывают президентские администрации, вместе с доверием американской общественности к способности правительства США проводить внешнюю политику. Кажется, что американский народ покончил с войнами среднего масштаба и никогда не захочет их повторения. Фактически, после каждой из недавних войн среднего масштаба, которые вели Соединённые Штаты, общественность и политики, в равной степени, заявляли, с ними покончено. Особенно это проявилось после войн во Вьетнаме и Ираке, которые разрушили репутацию ведущих политиков. Однако Соединённые Штаты, возможно, стоят на пороге другого кризиса. Война администрации Трампа в Иране потенциально может перерасти в войну среднего масштаба, если клерикальный режим не сдастся, как того требует президент США Дональд Трамп, а продолжающиеся бомбардировки США и Израиля приведут к анархии в Иране и дестабилизации обстановки в Персидском заливе. Разрыв между свержением существующего строя и установлением нового, более гибкого, может быть огромным.
Соединённые Штаты, де-факто, существуют в мире как империя, и незаконные войны вписаны в историю самого империализма. Цель империализма - вовлекать империю в те области, которые потенциально выгодны, но не обязательно жизненно важны для её национальных интересов. Периодическое участие в войнах среднего масштаба несмотря на то, что государственные чиновники и гражданские лица заявляют, что они больше никогда не повторятся, отражает современное имперское состояние Соединённых Штатов. Если лидеры не проявят осторожность, эти войны среднего масштаба ослабят Соединённые Штаты и будут способствовать их окончательному краху.
ОПАСНЫЕ ПРОСЧЁТЫ
В мире, подверженном кризисам, такая великая держава, как Соединённые Штаты, не могут просто прятаться, не высовываться или всегда ожидать действий от других. После вторжения в Ирак некоторые аналитики провели различие между войнами по выбору и войнами по необходимости. Но такое разграничение действует только до определённого момента. Хотя дихотомия, безусловно, помогает, она не является панацеей от всех бед. Война может казаться неизбежной, пока не потерпит неудачу; тогда на неё смотрят как на войну по собственному выбору. Как писал Клаузевиц, «Война — это область неопределённости; три четверти факторов, на которых основаны действия на войне, скрыты в тумане большей или меньшей неопределённости». Президенту часто не хватает полной информации о реальной жизни на другом конце света, но ему всё равно приходится делать бинарный выбор, начинать ли войну, - выбор, за который его позже будут судить люди, обладающие преимуществом исторической ретроспективы.
Принятие решений в таких обстоятельствах чревато фундаментальными просчётами. Возможно, многие согласны с тем, что радикальные деятели и теократы, обладающие ядерным оружием, опасны, но выбирать, когда предпринимать против них военные действия, не так просто. Война в Ираке доказала, что действовать слишком поспешно было неразумно. Хотя иранский режим намного ближе к достижению ядерного потенциала в 2026 году, чем иракский лидер Саддам Хусейн в 2003 году, неясно, потребовал ли этот прогресс риска войны среднего масштаба, поскольку администрация Трампа допустила такую возможность.
Напряжённость с Китаем и Тайванем иллюстрирует сложность принятия решений в сценариях, когда просчёты вероятны и опасны. Для интересов США западная часть Тихого океана имеет значение большее, чем Украина и Ближний Восток. Непрекращающиеся войны на Ближнем Востоке, по большому счету, оказали лишь ограниченное влияние на финансовые рынки, и эти рынки учитывали геополитические потрясения в регионе последних десятилетий. Всё было бы совсем по-другому, если бы в западной части Тихого океана, где расположены самые важные в мире морские пути, цепочки поставок и экономика, когда-либо велись прямые военные действия. Для среднестатистического американца война на Тихом океане, если она не будет идеально спланирована, может затмить масштабы просчётов и трагедий войн в Афганистане, Ираке и Вьетнаме, прежде всего из-за экономических последствий, но также и из-за разрушения жизненно важных материалов, таких как полупроводники. Тем не менее, планирование такого конфликта продолжается как в Пекине, так и в Вашингтоне, что увеличивает вероятность того, что он однажды может произойти. Ввязаться в войну из-за Тайваня и Южно-Китайского моря, возможно, даже в войну среднего масштаба, легко. Прекратить такую войну сложнее. Как именно это произойдёт и как это может выглядеть, варьируется от анархии и конца коммунистического правления в Китае до военного перемирия, вызванного истощением сил после обвала мировых фондовых рынков. Несмотря на все изящные военные игры относительно короткого, но острого конфликта из-за Тайваня, настоящие войны имеют свойство превращаться во всеохватывающую реальность сами по себе.
Конфликт с Северной Кореей тоже может однажды перерасти в войну средних масштабов. В стране нет надёжных общественных организаций, потому что там нет элементов гражданского общества, поэтому любой конфликт, который угрожает свержением режима, также грозит внутренним хаосом. За этим хаосом, вероятно, последуют призывы к международному вмешательству (в частности, со стороны Соединённых Штатов), возможно, даже к построению демократии, а уцелевшие остатки сил безопасности северокорейского лидера Ким Чен Ына могут оказаться втянутыми в гражданскую войну друг с другом, в которой у других мировых держав может не оказаться хороших вариантов, когда дело доходит до выбора стороны.
СМЕРТЕЛЬНЫЕ СПИРАЛИ
Трамп пообещал, навсегда покончить с войнами. Но из-за распущенной риторики, плохого планирования, отсутствия политической дисциплины и обычного набора ошибок и просчётов, которые совершает любой отдельный лидер в нестабильном мире, он обнаружил, что совершает новые. Его администрация не включила значительное количество наземных войск в свою огромную воздушную и морскую армаду, развёрнутую против Ирана. Но скользкий путь постепенности создаёт проблему. Если в Иране разразится гражданская война или что-то похожее на неё, администрация может посчитать необходимым направить силы специального назначения и советников на помощь одной из сторон. И риски эскалации будут расти по спирали. Войне во Вьетнаме потребовались годы, чтобы перерасти в войну среднего масштаба, охватившую всю администрацию Кеннеди и начало правления администрации Джонсона. Ситуация в Иране может развиваться по аналогичной траектории.
Иран - не единственный конфликт, который может выйти из-под контроля при Трампе. Администрация также рискует войной с наркокартелями в Мексике, которые Трамп официально обозначил как террористические организации. Военный конфликт с картелями будет иметь все признаки нерегулярной, изнурительной войны среднего масштаба, в которой обнаружить врагов будет сложно, а окончательно победить их будет практически невозможно. Военные действия администрации Трампа по смещению президента Николаса Мадуро в Венесуэле и её ракетные удары по Нигерии также являются ещё одним примером конфликтов, имеющих внутреннюю подоплёку, которые столь же неоднозначны и непредсказуемы, как и конфликты в Ираке в 2003 году. Венесуэла после свержения Мадуро может в конечном итоге превратиться в хорошо функционирующую демократию, но также она может скатиться к анархии. В Нигерии администрация Трампа, похоже, не осознаёт, что внутренние нападения на христиан являются частью медленного, сложного распада самого нигерийского государства, особенно в глубинке, что имеет потенциал перерасти в более широкую войну.
Опасным признаком того, что небольшая война или военная операция может перерасти в войну среднего масштаба, является чрезмерное внимание к геополитике и недостаточное — к местным культурным и политическим условиям. Историк Барбара Тачман утверждает, что Соединённые Штаты добились бы гораздо большего успеха во Вьетнаме, если бы меньше думали о геополитике, а больше — о местных особенностях. Крупнейшие фиаско во внешней политике США произошли из-за того, что политики были одержимы региональными и глобальными последствиями, с которыми они, зачастую, не могли должным образом справиться, и поэтому игнорировали критически важные условия на местах. Во Вьетнаме американские лидеры упустили из виду историю и природу вьетнамского национализма; в Ираке это было сектантство. Тачман призывает лидеров больше доверять специалистам по регионам, чем великим стратегам или сторонникам демократии. По её наблюдениям, глубокие и специфические знания культурны гораздо полезнее, чем показатели и призрачные схемы.
Войны среднего масштаба часто происходят из-за недопонимания того, в какой области, вмешательство призвано помочь. Таким образом, главное, чтобы страна, осуществляющая вмешательство, знала, во что она ввязывается. Это может показаться простым, но может оказаться самой сложной частью разработки политики. Поднимать культурные вопросы и различия, сложно, потому что это легко может быть неверно истолковано как предрассудок, который заставляет людей избегать критических разговоров о реалиях на местах. Но именно такие дискуссии могут уберечь сверхдержаву от неприятностей. Представители Госдепартамента США по Китаю предупредили о коммунистическом захвате власти на материковой части Китая за много лет до того, как это произошло, в 1949 году. Неспособность принять эту реальность и сразу же покончить с коммунистическим режимом, как бы жестоко это ни было, сыграла свою роль в последующих усилиях США по сдерживанию коммунизма как в Корее, так и во Вьетнаме. А эксперты Госдепартамента по Ближнему Востоку, знакомые с местной культурой и условиями, предостерегали в 2003 году от военного вмешательства США в Ираке.
ТЕРНИСТЫЕ ПУТИ
В таких случаях, всегда таится опасность ложной чести — импульсивной реакции на уязвлённое самолюбие, к чему с незапамятных времён были склонны великие и малые державы. Греческий историк Фукидид, как известно, определил честь как причину конфликта между государствами. В таком жестоком и неспокойном мире, как сегодняшний, честь государств иногда задета — например, в результате захвата заложников или осады посольства в охваченной войной стране. В таких ситуациях лидеры часто испытывают искушение вмешаться с применением силы. У Трампа есть опасная склонность реагировать на личные оскорбления, что может привести к чрезмерной военной реакции.
Нагнетание напряжённости и эмоциональная риторика могут привести к тому, что небольшие войны перерастут в войны среднего масштаба. Например, в марте 2004 года четверо американских частных подрядчиков были убиты, сожжены и повешены на мосту в Фаллудже на западе Ирака. Фаллуджа приобрела репутацию города, особенно враждебного по отношению к американской военной оккупации, и офицеры морской пехоты рекомендовали оцепить город, поскольку не было тактической необходимости захватывать его или управлять им. Но высокопоставленные чиновники в армии США и администрации Джорджа Буша-младшего считали, что Фаллудже необходимо преподать урок, поскольку была ущемлена честь Америки. Последующее взятие города привело к десяткам жертв среди морской пехоты и ещё большему числу жертв во втором сражении в ноябре следующего года. Развитие событий в Фаллудже доказывает, что чем сильнее власть, тем больше ей приходится дисциплинировать себя. Именно с такого рода сдержанности начинается предотвращение мелких и даже средних войн.
Наземные операции особенно опасны, потому что они могут быстро превратиться в трясину. До сих пор во всех своих военных действиях — в Нигерии, Венесуэле, Иране — Трамп использовал почти исключительно воздушные и военно-морские силы. Это хорошо. Соединённым Штатам следует особенно осторожно относиться к наземным операциям в Восточном полушарии, где со времён Второй мировой войны велись все войны среднего масштаба. Это происходит не только из-за проблем, связанных с большими расстояниями, но и с тем, что качество американской разведки там, как правило, ниже, чем на заднем дворе Соединённых Штатов (хотя даже там Соединённые Штаты могли бы попасть в ненужные неприятности). Бывший министр обороны США Дональд Рамсфелд представлял себе Ирак как ещё одну Панаму — ввод и вывод войск в течение нескольких недель или месяцев с использованием лишь ограниченного количества войск. Но разведывательные данные США по Панаме были несравненно лучше, чем по Ираку, а Ирак - гораздо более крупная страна. Рамсфельд и администрация Джорджа Буша-младшего не прислушались к совету Тучмана и не доверились экспертам, которые предостерегали от вмешательства. У них также не было адекватного и реалистичного плана действий в Ираке после вторжения. Результатом стала дорогостоящая война среднего масштаба. Каждая военная акция США, какой бы незначительной она ни была, должна сопровождаться полноценным планом действий на каждый день, который постоянно обновляется, что позволит ещё больше интегрировать экспертные знания профессиональной бюрократии в процесс принятия внешнеполитических решений.
Во время своего пребывания на посту председателя Объединённого комитета начальников штабов в начале эпохи после окончания холодной войны, Колин Пауэлл, который позже занимал пост государственного секретаря США, утверждал, что Соединённым Штатам не следует вступать в войну, если у них нет подавляющей силы, стратегии выхода, жизненно важных национальных интересов, чёткой цели и широкой поддержки. Эта идея, ставшая известной как доктрина Пауэлла, в последние годы отошла на второй план. Тем не менее, это остаётся актуальным. Возможно, конечной целью доктрины Пауэлла было не избежать поражения как такового, а избежать войн среднего масштаба. А для таких великих держав, как Соединённые Штаты, предотвращение войн среднего масштаба означает очень осторожное отношение к малым войнам, в которые они ввязываются.
Дольше всего выживали те империи и великие державы, которые избегали войн среднего размера. Византийская империя, например, просуществовала более тысячи лет, делая всё возможное, чтобы избежать открытой войны. В то время как Соединённые Штаты празднуют своё 250-летие, они также сталкиваются с рядом обостряющихся конфликтов. Если им не удастся избежать войн среднего масштаба, которые преследовали их в прошлом, между общественностью и правящей элитой может произойти фатальный раскол. Последствия вряд ли будут немедленными, но именно такие разделения постепенно разрушают республики.
РОБЕРТ Д. КАПЛАН - известный старший преподаватель Техасского университета в Остине и автор книги «Пустошь: мир в перманентном кризисе».
Источник: https://www.foreignaffairs.com/
В. Вандерер
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
