Промежуточные итоги войны США и Израиля против Иран

Дата публикации: 05.07.2026

0

10

Война, начатая Соединёнными Штатами и Израилем против Ирана 28 февраля 2026 г., должна была стать апофеозом политики «максимального давления». Она была начата ещё при первой администрации Трампа и сменила попытки дипломатического урегулирования американо-иранских отношений, предпринятых Б. Обамой. Однако Иран смог выстоять в этой войне, проявив готовность пойти на крайние меры для того, чтобы защитить себя, тогда как США, несмотря на колоссальное давление со стороны Израиля, к подобному развитию событий оказались не готовы и были вынуждены отступить. В итоге ситуация вернулась на круги своя — к сделке, предварительно зафиксированной «Исламабадским меморандумом», подписанным президентами США и Ирана Д. Трампом и М. Пезешкианом 17 июня [2026], в рамках которого планируется продолжение переговоров для окончательного решения проблемы иранской ядерной программы.

Сложившееся вокруг американо-иранского противостояния положение дел пока с трудом поддаётся анализу и прогнозированию: политический процесс, направленный на урегулирование конфликта и запущенный уже в третий раз за последние полтора года, по-прежнему хрупок, давление внешних и внутренних сил на стороны конфликта существенно, а многие аспекты переговоров покрыты завесой тайны. Однако установившаяся пауза позволяет подвести промежуточные итоги и ответить на ряд важных вопросов.

Каковы предварительные условия прекращения войны и кому они в большей степени благоволят?
Каковы внутриполитические, региональные и глобальные последствия войны?
Наконец, каковы перспективы сохранения мира и полноценного урегулирования американо-иранских противоречий?

Условия

Начнём с анализа условий, зафиксированных в «Исламабадском меморандуме» (по крайней мере, в той его версии, которая была распространена в сети 17 июня 2026 г.). Как иранские СМИ и официальные лица, так и американские медиа буквально в один голос охарактеризовали их как безоговорочную победу Ирана. Действительно, многие пункты этого документа выглядели как написанные под диктовку Тегерана.

США обязывались немедленно прекратить боевые действия и отказаться от угроз и вмешательства во внутренние дела Ирана, вывести свои войска из прилегающих к исламской республике территорий, снять морскую блокаду, отменить санкции и разблокировать иранские средства и активы, создать план восстановления Ирана на 300 млрд. долл., а также начать переговоры по достижению окончательного соглашения.
От Тегерана в свою очередь требовалось лишь возобновить судоходство в Ормузском проливе (при этом не взимая плату за проход лишь в течение американо-иранских переговоров), отказаться от продолжения боевых действий в Ливане через «Хезболлу», а также подтвердить отказ от разработки ядерного оружия и заморозить свою ядерную программу (также на время переговоров).

Таким образом, Иран на первый взгляд добился принятия во внимание большинства своих требований, включая декларируемые им уже давно (например, вывод американских войск с Ближнего Востока).

Тем не менее при внимательном рассмотрении становится заметным, что некоторые пункты меморандума содержат довольно расплывчатые и двусмысленные формулировки, вызывающие вопросы:

Каким образом Соединённые Штаты планируют обеспечить окончание военных действий Израиля в Ливане? Тегеран заявляет, что меморандум утратит силу в случае продолжения эскалации и сохранения израильского военного присутствия в так называемой буферной зоне, тогда как Западный Иерусалим настаивает на том, что не намерен отступать и продолжает вести соответствующие переговоры с США.
Вывод американских войск планируется только в течение 30 дней после заключения окончательного соглашения, достижение которого ещё не гарантировано. Кроме того, вице-президент США Джей Ди Вэнс заявил, что вывод войск означает лишь приведение их численности к доконфликтному уровню. Таким образом, усиленное военное присутствие США вблизи Ирана на время проведения переговоров сохранится, что можно справедливо расценить как угрозу применения военной силы, в свою очередь противоречащую пункту 1 американо-иранского меморандума.
В меморандуме прописана возможность диалога между Ираном и Оманом «о будущем управлении и морских услугах в Ормузском проливе», что было воспринято многими как неизбежное в дальнейшем восстановление платного режима прохода через пролив. Однако там же отмечено, что данный диалог должен будет проходить «в сотрудничестве с другими прибрежными государствами Персидского залива в соответствии с применимым международным правом и суверенными правами прибрежных государств Ормузского пролива». В условиях обозначенных ограничений Иран и арабские монархии ожидают тяжёлые переговоры, достичь компромисса в которых сторонам будет непросто.
Создание плана по восстановлению Ирана неизбежно ставит вопрос: за чей счёт будет обеспечиваться его осуществление? Дональд Трамп и Джей Ди Вэнс уже заявили, что Иран не получит «ни копейки американских денег», а средства должны будут поступить от неких других стран и только при условии выполнения Тегераном условий соглашения и его интеграции в мировую экономику. По всей вероятности, под этими «другими странами» подразумеваются монархии Персидского залива, однако они вряд ли легко согласятся на подобные обязательства. Министр иностранных дел Саудовской Аравии Фейсал ибн Фархан аль Сауд сообщил, что у него нет никакой информации о создании такого плана. Кроме того, он заявил, что «прежде чем обсуждать какое-либо экономическое сотрудничество с Ираном, [сторонам] необходимо восстановить доверие».
Каким образом будут отменены, как утверждается, все виды антииранских санкций? Вопрос с санкциями ООН и МАГАТЭ выглядит более решаемым, поскольку там текущие власти США теоретически могут действовать без оглядки на внутриполитическую ситуацию и совместно с европейскими партнёрами, которые уже выразили готовность отменить санкции против Ирана (впрочем, только после заключения полноценного соглашения в отношении иранской ядерной программы). Ситуация с американскими односторонними ограничениями значительно сложнее, потому что часть из них была введена Конгрессом и, соответственно, может быть отменена только Конгрессом. Исполнительная власть может лишь приостанавливать их действие, однако и здесь есть некоторое препятствие: законодатели теоретически могут прибегнуть к нормам «Закона о пересмотре ядерного соглашения с Ираном» от 2015 года, запрещающего президенту приостанавливать антииранские санкции без представления текста достигнутого соглашения Конгрессу и в течение 30 дней после этого. Изначально он был принят для контроля за президентом Обамой и ходом переговоров по СВПД, однако при желании может быть использован и против Трампа. Впрочем Джей Ди Вэнс уже выразил мнение, что Министерство финансов сможет отменить санкции и без Конгресса. В любом случае отмена наиболее жёстких американских санкций будет лишь временной, что сохраняет в руках Вашингтона инструмент давления на Тегеран.

Таким образом, несмотря на то что на первый взгляд условия меморандума кажутся в высшей степени благоволящими Ирану, в действительности часть его пунктов или двусмысленна, или и вовсе трудновыполнима. К этому стоит добавить также тот факт, что меморандум, несмотря на употреблённые в нём формулировки, не является юридически обязывающим документом. Стороны уже по-разному трактуют различные положения меморандума, касающихся в том числе возвращения в Иран инспекторов МАГАТЭ, разморозки иранских активов, а также статуса Ормузского пролива — расхождения по последнему пункту привели к очередному ограниченному обмену ударами между США и Ираном. Таким образом, любое изменение внутриполитического, регионального или глобального контекста может сорвать непрочную сделку и в очередной раз прервать переговорный процесс.

Последствия

Подписание «Исламабадского меморандума» вызвало серьёзные последствия как внутри стран-участниц конфликта, так и на региональном и глобальном уровне. Эти последствия стоит проанализировать для лучшего понимания значения достигнутых договорённостей.

Заключение соглашения с Ираном самой антииранской администрацией, одной из целей которой была смена режима в Тегеране, закономерно вызвало широкий резонанс в США. Как уже отмечалось выше, большинством наблюдателей подобный, пусть и промежуточный исход конфликта был воспринят как поражение Соединённых Штатов и победа Ирана. Важно отметить, что в критике принятого Трампом решения объединились как демократы, так и значительная доля республиканцев. Так, глава демократов в Сенате Чак Шумер назвал политику президента «не “искусством сделки”, а “искусством капитуляции”», а глава Комитета Сената по вооружённым силам республиканец Роджер Викер выразил мнение, что меморандум «сводит на нет успехи операции “Эпическая ярость” и полностью противоречит целям президента». Сам Трамп пытается защищать достигнутое соглашение, заявляя демократам, что на самом деле «с Ираном покончено», а ястребам-республиканцам пытаясь доказать, что продолжение бомбардировок Ирана не привело бы ни к каким результатам. Несмотря на это, очевидно наличие несоответствия между бравадой американского руководства образца начала марта 2026 г. и текущим положением дел.

В то же время простые американцы скорее одобрили прекращение войны. Так, согласно последнему опросу, проведённому центром Quantus Insight, 56% американцев выступили в поддержку сделки и только 13% — против. Вместе с тем 74% опрошенных считают, что отказ Ирана от своих запасов обогащённого урана должны быть условием любого соглашения. Таким образом, граждане США хотят прекращения войны, однако на американских условиях, тем самым подтверждая сохраняющееся восприятие американцами своей страны как первой державы мира. Впрочем, согласно тому же опросу, сделка не оказала положительного влияния на рейтинг самого Трампа, даже несмотря на то, что цены на бензин в США начали падать. До промежуточных выборов в США остаётся ещё четыре месяца, и в условиях сохраняющейся международной и внутриамериканской турбулентности судить о влиянии сделки на их исход пока рано.

Отдельно необходимо отметить тот факт, что на фоне заключённой сделки на первый план вновь вышла фигура одного из её архитекторов вице-президента Джей Ди Вэнса, изначально выступавшего против войны, тогда как «ястреб» Марко Рубио временно отошёл на задний план. Однако в конце июня [2026] он вновь вышел на авансцену, чтобы успокоить страны Залива, испытывающие тревогу по поводу сохраняющихся американо-иранских противоречий. Пока рано говорить о том, как это отразится на выборе Трампом преемника на 2028 год, однако влияние происходящего на политическое будущее вице-президента можно оценить двояко. С одной стороны, можно предположить, что чем дольше держится сделка, тем более позитивный эффект это оказывает на его дальнейшие перспективы. На фоне интернет-шуток о «проклятии Вэнса» серьёзный внешнеполитический успех теоретически может стать переломным моментом для молодого политика. С другой стороны, вина за возможный провал сделки, вполне вероятно, также будет возложена на вице-президента. Кроме того, учитывая непопулярность соглашения в истеблишменте Республиканской партии, даже при условии его сохранения Вэнса как «лицо» сделки могут ждать серьёзные неприятности в ходе потенциальных праймериз.

Внутри Израиля «Исламабадский меморандум» вызвал бурю негодования. Критике подверглись как сами договорённости, не соответствующие израильским интересам, так и сам факт их достижения без участия Западного Иерусалима. Израильский премьер Биньямин Нетаньяху пытается представить произошедшее как успех, утверждая, что все цели войны были достигнуты, однако это звучит весьма неубедительно. Потенциальное получение Ираном крупных денежных средств, которые, по мнению израильтян, пойдут на восстановление военного потенциала исламской республики и её прокси, откладывание решения вопроса ядерной программы, а также фактическое согласие Трампа на сохранение иранской ракетной программы не могли быть не восприняты в Израиле фактически как предательство. Это в свою очередь привело к резкой просадке рейтингов одобрения американского президента, ранее считавшегося едва ли не самым произраильским за всю историю двусторонних отношений.

Ключевой проблемой на данный момент остаётся вопрос Ливана, на юге которого сохраняется израильское военное присутствие, и по территории которого ЦАХАЛ не прекращает наносить удары. Ситуация вокруг него складывается чрезвычайно запутанная. Трамп утверждает, что может контролировать Нетаньяху и сдерживать израильские атаки на Ливан, Вэнс заявляет, что в сделке ничего не говорится о невозможности сохранения израильского присутствия на юге страны, Израиль настаивает и на сохранении присутствия, и на своём праве на самооборону, тогда как в Иране продолжение боевых действий в Ливане рассматривается как нарушение условий соглашения и причина для отказа от дальнейших переговоров с США. Израиль, «Хезболла» и ливанское правительство раз за разом заключают перемирия, которые неизменно срываются. 26 июня [2026] Израиль и Ливан объявили о заключении, при американском посредничестве, рамочного соглашения, предусматривающего сохранение израильского военного присутствия и разоружение ливанской армией «Хезболлы», однако маловероятно, что оно будет реализовано на практике. Неудивительно, что, по данным американской разведки, Израиль, заинтересованный в крахе американо-иранской сделки и обеспечении собственных интересов безопасности на севере, продолжит наносить удары по Ливану, что может разрушить хрупкий мирный процесс.

В сложившихся обстоятельствах кажется очевидным, что по американо-израильским отношениям нанесён мощнейший удар. Вице-президент США критикует политику Израиля как никто другой за последние годы, а американские официальные лица предположительно уже ведут переговоры с израильской оппозицией на фоне ухудшения перспектив Нетаньяху на ближайших парламентских выборах (хотя, учитывая растущий антирейтинг Трампа в Израиле, отсутствие поддержки и даже критика с его стороны в адрес Нетаньяху могут, напротив, сыграть в его пользу). Впрочем, с другой стороны, никаких существенных изменений в политике США в отношении Израиля пока не произошло — Вашингтон все также привержен безопасности еврейского государства, а мощнейший рычаг давления на Западный Иерусалим в виде запрета на поставки американских вооружений ещё не был применён. В то же время американский президент за последние месяцы доказал, что готов пойти на любые, даже самые неожиданные и казавшиеся ранее невероятными шаги.

О ситуации внутри Ирана нам по понятным причинам известно меньше, однако по просачивающимся оттуда сведениям видно, что единого мнения по поводу меморандума в стране нет. Несмотря на то, что официальные лица и СМИ трактуют произошедшее как победу и даже триумф правящего режима, сторонники жёсткой линии недовольны условиями сделки. По некоторым сведениям, ультраконсерваторы и представители Корпуса стражей исламской революции (КСИР) считают, что меморандум всё ещё не предусматривает достаточных уступок со стороны США и не гарантирует ослабления санкций и контроля над Ормузским проливом. Кроме того, опасения у ярых сторонников режима якобы вызывает сам факт договорённостей с «Великим Сатаной» (так в исламской республике именуют Соединённые Штаты): если Иран перестанет находиться под гнетом санкций в режиме «осаждённой крепости», что станет с его антизападной идеологией, скрепляющей государство воедино? Не стоит забывать и об иранской оппозиции, которая недовольна тем фактом, что иранский режим устоял, несмотря на заверения США в начале [2026] года о готовности помочь в его свержении. Впрочем, большинство сведений о противоречиях внутри иранского режима основаны на западных или оппозиционных источниках, хотя сам факт наличия в Иране недовольных сделкой неоспорим. Важным публичным проявлением этого факта стало совместное заявление почти ¾ членов Ассамблеи экспертов, призывающих переговорную группу соблюдать установленные Верховным лидером Моджтабой Хаменеи «красные линии», в том числе не вести переговоры о ядерного программе Ирана, закрытие Ормузского пролива, выплаты Тегерану компенсаций и отмену санкций.

Важно отметить также позицию самого Верховного лидера Ирана. В своём заявлении Моджтаба Хаменеи подчеркнул, что имеет другое мнение насчёт соглашения, что неудивительно, учитывая его связи с КСИР и явно более враждебное отношение к Соединённым Штатам и Израилю, убившим его отца и ряд членов его семьи. С другой стороны, он дал согласие на подписание меморандума, при этом де-факто возложив ответственность за переговоры непосредственно на переговорщиков — спикера Меджлиса Мохаммеда-Багера Галибафа, президента Масуда Пезешкиана и министра иностранных дел Аббаса Арагчи. Таким образом, в случае провала дальнейших переговоров вся вина за это будет лежать на них. Кроме того, Хаменеи дал распоряжение начать судебное преследование США и Израиля за военные преступления, совершённые против Ирана, что свидетельствует о сохраняющейся жёсткости позиции Верховного лидера.

Страны региона, в первую очередь монархии Персидского залива, после подписания меморандума оказались в сложном положении.

Во-первых, иранский режим по итогам войны если не победил, то во всяком случае устоял, что подводит страны Залива к необходимости начать постепенное восстановление отношений с Тегераном.
Во-вторых, Соединённые Штаты продемонстрировали свою неготовность надёжно защитить их от иранских ударов; более того, американские военные объекты стали не сдерживающим фактором, а, напротив, магнитом для иранских ракет и БПЛА.
Наконец, в-третьих, беспокойство на Ближнем Востоке вызывают позиция и действия Израиля, который всё больше воспринимается как дестабилизирующий фактор с претензиями на региональное доминирование.

Таким образом, перебалансировка сил в регионе выглядит неизбежной. Однако США активно пытаются успокоить своих союзников в Заливе, убеждая их в том, что заключённая сделка не выгодна для Тегерана и что их безопасность останется в центре внимания региональной стратегии США.

На этом фоне отчётливо выделяются два постепенно складывающихся региональных блока. Первый можно условно назвать «прагматиками». В него входят Саудовская Аравия, Катар, Турция, Пакистан и в последнее время всё чаще примыкающий к ним Египет. Они по-прежнему во многом полагаются на сотрудничество с Вашингтоном в вопросах обороны и экономики, однако воспринимают чрезмерную зависимость от него как собственную уязвимость, и потому делают ставку на многосторонний формат взаимодействия и выступают за переговоры с Ираном. Другой блок, в который входят в первую очередь Израиль и ОАЭ (а также ситуативно и по своим собственным соображениям внерегиональные Греция и Индия), можно условно окрестить «авантюристами» или, по названию соглашений Авраама, «авраамистами». Эти страны выступают за более тесное сотрудничество с Соединёнными Штатами и проактивную внешнюю политику, основанную на негативном восприятии иранской угрозы, а также на растущей вражде в отношениях с Саудовской Аравией и Турцией. Таким образом, на Ближнем Востоке сталкиваются две конкурирующие модели будущего развития региона. Несмотря на это, пока что всё происходящее не означает начало полноценной холодной войны: стороны в большинстве своём по-прежнему сохраняют готовность взаимодействовать друг с другом.

Особо стоит выделить раскол между Соединёнными Штатами и Саудовской Аравией, предположительно образовавшийся на фоне блокирования Эр-Риядом операции «Проект “Свобода”» по сопровождению кораблей в Ормузском проливе. Вашингтон якобы пригрозил королевству прекращением поставок ракет для систем ПВО, а также принялся рассматривать возможность сокращения своего военного присутствия в стране. Ярким проявлением этого стал отказ Эр-Рияда принять участие во встрече «Большой семёрки» во Франции, а также игнорирование королевства госсекретарём США Марко Рубио в ходе своего турне по странам Персидского залива 23-25 июня [2026]. Администрация Трампа опровергла наличие расхождения между США и Саудовской Аравией, однако подобное поведение вполне вписывается во внешнеполитический стиль 47-го президента.

Глобальное влияние заключения «Исламабадского меморандума» также неоспоримо. Главный его результат — разблокировка Ормузского пролива, позволяющая по крайней мере временно снизить напряжение игроков энергетического рынка, хотя отголоски конфликта, по прогнозам экспертов, будут ощущаться ещё долгое время. Не стоит забывать и про другие последствия войны: замедление темпов мирового экономического роста, рост стоимости жизни, перебои в цепочках поставок по всему миру. В целом Трамп был недалёк от правды, когда говорил, что заключение соглашения позволило избежать полноценной мировой экономической депрессии (впрочем, скромно воздерживаясь от упоминания о том, по чьей вине она, собственно, могла начаться).

Другое глобальное последствие войны — это рост недоверия к Соединённым Штатам. Внезапно начавший хаотичную и на первый взгляд бессмысленную войну, Вашингтон столь же хаотично и внезапно её закончил, причём на условиях, явно не отвечающих собственным интересам. Это, а также уже упоминавшаяся выше неспособность полноценно защитить собственных союзников и обеспечить безопасность торговых маршрутов, которая десятилетиями была одним из ключевых внешнеполитических приоритетов США, подрывает глобальный авторитет Америки и понижает её ценность как союзника и защитника. Хотя для администрации Трампа, действующей по принципу «пускай ненавидят, лишь бы боялись», это, по всей видимости, не столь важно.

На этом фоне американские эксперты и аналитики опасаются роста влияния Китайской Народной Республики. По их мнению, на фоне безрассудного поведения Вашингтона спокойная и вдумчивая позиция Пекина выглядит привлекательнее даже без каких-то конкретных шагов с его стороны. Однако КНР, приходя на помощь переживающим кризис странам, включая формальных союзников США, постепенно перенимает на себя одну из ключевых ролей пока ещё «единственной сверхдержавы». Впрочем, на оборонную сферу это пока не распространяется: в интересы Пекина всё ещё не входят траты на обеспечение региональной безопасности. Кроме того, косвенно иранская война касается и тайваньской проблемы — действия Вашингтона снизят уверенность у лидеров Тайваня в гарантиях безопасности со стороны США, а также ослабят наличные силы американцев в Индо-Тихоокеанском регионе. С другой стороны, заключение американо-иранских соглашений может поспособствовать обратному переключению внимания Вашингтона в регион, однако лишь при условии сохранения сделки.

Перспективы

Перспективы дальнейшего развития ситуации пока что с трудом поддаются прогнозированию. Во всех странах-участницах конфликта, как и при любом компромиссе, велико количество недовольных сделкой, которые всеми силами будут пытаться её сорвать. С другой стороны, на Ближнем Востоке, за исключением Израиля, нет стремления к продолжению войны, которая грозит принести ещё больше хаоса в регион. Аналогичные настроения витают и во всём остальном мире, с трудом избежавшем очередной «Великой депрессии». В этих обстоятельствах американо-иранские переговоры превращаются в глобальное «перетягивание каната», исход которого до сих пор не предрешён.

На сегодняшний день можно выделить три наиболее очевидных сценария развития событий:

Переговоры продолжатся, и в какой-то момент сторонам всё-таки удастся достичь полного урегулирования конфликта. Данный сценарий предполагает готовность сторон пойти на дальнейшие уступки по ключевым вопросам повестки дня — иранской ядерной программе и статусу Ормузского пролива, — а также не в последнюю очередь зависит от способности Соединённых Штатов повлиять на поведение Израиля. Впрочем, даже успех переговоров и подписание окончательного и обязательного к выполнению соглашения не означает невозможности его разрыва в дальнейшем — оппозиция любым договорённостям с «заклятым противником» по-прежнему сохранится, недоверие между сторонами всё равно не исчезнет в одночасье, а поддержание соглашений потребует огромных запасов политической воли с обеих сторон.
Переговоры продолжатся, но их длительность будет всё больше выходить за рамки заявленных 60 дней. Этот сценарий на первый взгляд позволяет сторонам заморозить и «замотать» конфликт без необходимости идти на дальнейшие компромиссы и потерю лица, однако не предполагает разрешения его корневых причин и тем самым только увеличит вероятность последующего обратного сползания в вооружённое противостояние. Не в последнюю очередь здесь придётся учитывать «фактор Трампа», не славящегося терпением и в очередной раз готового начать войну в разгар переговоров под предлогом их затягивания с иранской стороны.
Переговоры будут сорваны по какой-либо причине, коих в текущей ситуации может найтись великое множество. Главной и наиболее вероятной из них, впрочем, остаётся ситуация в Ливане, где противостояние с «Хезболлой» носит для Израиля экзистенциальный характер, в результате чего Западный Иерусалим будет настаивать на сохранении за собой свободы действий в отношении своего северного соседа. В этой ситуации наиболее вероятным кажется возобновление обмена ударами между Ираном и Израилем, однако вовлечение в войну Соединённых Штатов останется под вопросом. Судя по последним заявлениям американского президента, который перешёл к обвинениям в адрес Ирана из-за его якобы неспособности сдержать «Хезболлу», шансы на вовлечение в конфликт Америки в этом случае повышаются. Кроме того, нельзя исключать и перерастания в полноценное возобновление конфликта серии взаимных ударов, которая вновь может начаться из-за расхождения позиций Вашингтона и Тегерана по ряду пунктов меморандума.

***

Война США и Израиля против Ирана (или, как её ещё называют, Третья война в Заливе или 39-дневная война) привела к одному из крупнейших глобальных кризисов последних лет. «Исламабадский меморандум», зафиксировавший предварительные условия урегулирования не только этой войны, но и всего американо-иранского конфликта в целом, стал существенным достижением и продемонстрировал, что слухи о гибели дипломатии пока ещё преувеличены. На переговорах 21 июня [2026], несмотря на риск их срыва, сторонам удалось развить успех и договориться о создании Высшего комитета и рабочих групп по ключевым вопросам, а также дорожной карты по продолжению мирного процесса. Вместе с тем значительная часть пунктов юридически необязательного к выполнению меморандума или двусмысленна, или трудновыполнима, что ставит под сомнение вероятность успеха дальнейшего переговорного процесса. Кроме того, серия взаимных ударов 27 июня [2026] привела к возвращению американо-иранских переговоров к формату через посредников, на сей раз катарских. И хотя администрация Трампа заявляла, что прямые переговоры продолжатся, Иран это категорически отрицает. Впрочем, это может быть лишь публичным проявлением жёсткой позиции со стороны Тегерана.

Так или иначе, США и Иран продолжают находиться в затруднительном положении: стороны готовы к продолжению войны, но не хотят её. Сохраняющиеся между ними разногласия по ключевым вопросам и взаимное недоверие — это серьёзное препятствие для достижения дипломатического урегулирования конфликта. Кроме того, для сохранения оптимистичных оценок по поводу переговорного процесса нам следует исходить из того, что обе стороны, в первую очередь Соединённые Штаты, участвуют в них по доброй воле и не вынашивают планы их использования для затягивания времени в своих интересах. Выход на конкретные и юридически обязывающие договорённости в этих обстоятельствах станет поистине одним из величайших дипломатических достижений за последние годы и даже десятилетия. Впрочем, за это время мы видели множество сделок (соглашения Осло, СВПД, Минские соглашения), которые сулили прекращение острых и/или застарелых конфликтов, но ни к чему не привели из-за целого комплекса внутренних и внешних причин. Пока американская сторона, по всей видимости, готова дать шанс дипломатии. Однако не стоит забывать, что обе предыдущие американо-израильские кампании против Ирана начались именно в разгар переговоров. Подобная тенденция не позволяет опытному наблюдателю возлагать слишком большие надежды на текущий мирный процесс.

Алексей Юрк: К.и.н., научный сотрудник Лаборатории «Центр ближневосточных исследований» ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН

Источник: https://russiancouncil.ru/

Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.

dostoinstvo2017.ru