Дата публикации: 16.08.2025
0
43
By Bilal Y. Saab and Darren D. White
Начало в июне прямых военных действий между Израилем и Ираном представляет собой одну из самых значительных геополитических эскалаций на Ближнем Востоке в новейшей истории. То, что началось как продуманный упреждающий удар Армии обороны Израиля по иранским ядерным объектам под кодовым названием «Операция «Восставший лев»», быстро переросло в войну на нескольких театрах военных действий, включающую кибератаки, воздушные и военно-морские столкновения.
В течение нескольких дней Соединённые Штаты вступили в конфликт в рамках операции «Полуночный молот», задействовав более 125 самолётов и семь бомбардировщиков B-2 Spirit, которые для разрушения бункеров сбросили на ядерную инфраструктуру Ирана 14 бомб весом по 30 тыс. фунтов каждая. Председатель Объединённого комитета начальников штабов США генерал Дж. Дэн Кейн описал эту операцию как «крупнейший оперативный удар B-2 в истории США».
Иран ответил комбинированным ударом баллистических ракет и беспилотников, а также кибератаками. Он был бы рад использовать огневую мощь своей некогда мощной сети вооружённых негосударственных марионеток в регионе – «Хезболлы» в Ливане, ХАМАС на палестинских территориях, хуситов в Йемене и ополченцев в Ираке, — но это было невозможно, поскольку Израиль проделал колоссальную работу по значительному ослаблению их военного потенциала (по крайней мере, «Хезболлы» и ХАМАС). Во время короткой, но интенсивной ирано-израильской конфронтации эти прокси формирования, в основном, хранили молчание либо потому, что конструктивным образом не могли вмешаться в борьбу, либо потому, что не желали этого из-за внутриполитических ограничений.
Несмотря на то, что после 12 дней боевых действий было достигнуто хрупкое перемирие, характер конфликта продемонстрировал трансформацию современной войны — гибридной, децентрализованной и ведущейся на физическом и цифровом уровнях.
Многодоменная битва в действии
Первоначальная операция израильских военных продемонстрировала беспрецедентную координацию действий самолётов-невидимок, разведки, кибератак и психологической войны. Более 200 боевых вылетов с участием самолётов F-35 I Adir и F-15 I Ra'am поразили более 100 целей по всему Ирану, включая ядерные объекты в Натанзе, Исфахане и Фордо. Этим решительным действиям предшествовали месяцы сбора разведданных, диверсий и кибератак, осуществлённых Моссадом, израильским управлением внешней разведки, и израильским подразделением 8200.
Параллельно с этим, как сообщается, в ходе кампании по обеспечению превосходства в воздухе Израилем было уничтожено более 70 иранских ракетных комплексов класса «земля-воздух», что открыло путь для нанесения более глубоких ударов. Несколько дней спустя в бой вступили Соединённые Штаты, нанеся удары по глубоко укреплённым иранским объектам с использованием мощных проникающих снарядов, запущенных с бомбардировщиков B-2. Эти удары нанесли ущерб ключевым объектам, обеспечивающим обогащение, впрочем, в настоящее время ведутся интенсивные дебаты об уровне ущерба и о том, есть ли у Ирана ещё обогащённый уран. Основываясь на первых данных разведки, европейские официальные лица заявили, что запасы обогащённого урана в Иране в основном не повреждены. Однако министр обороны США Пит Хегсет заявил, что ему не известны какие-либо разведданные, свидетельствующие о том, что Иран вывез какой-либо из своих запасов высокообогащённого урана для защиты от ударов США.
Иран сразу нанёс ответный удар, запустив против Израиля от 370 до 550 баллистических ракет и более 1000 беспилотных летательных аппаратов, дополнив это кибероперациям против критически важной инфраструктуры Израиля. Израиль утверждает, что подавляющее большинство ударов было перехвачено его интегрированной и многоуровневой системой противовоздушной и противоракетной обороны (с 90-процентным уровнем перехвата) — системами «Железный купол», «Праща Давида» и «Стрела», которым помогали американские батареи системы высотной обороны наземного базирования. Однако масштаб этих атак, уникальный в истории Израиля, выявил проблемные места в израильской оборонительной системе.
Кибервойна
Судя по уровню синхронизации киберопераций с боевыми действиями, ирано-израильская война служит напоминанием о том, что кибервойна стала неотъемлемой частью военной стратегии, а не просто её дополнением. И Иран, и Израиль столкнулись с ограничениями киберсдерживания, особенно в тех случаях, когда сети частного сектора были недостаточно защищены.
Действительно, кибератаки сыграли ключевую роль с обеих сторон. Израиль начал конфликт с кибератак, которые вывели из строя иранские радарные системы, станции радиоэлектронной борьбы и средства связи. В свою очередь, иранские хакеры атаковали израильские электросети, железнодорожные сети и цифровую инфраструктуру с разной степенью успеха.
Оперативные успехи и просчёты
Тактические победы Израиля были отмечены быстрым завоеванием господства в воздухе, высокими показателями перехвата иранского ракетного огневого вала, а также разрушением структуры командования и контроля Ирана. Кинетические удары США усилили впечатление о подавляющем технологическом превосходстве. Гражданская готовность, при которой израильские гражданские лица быстро реагировали на предупреждения и занимали укрытия, ещё больше сократила число жертв и ущерб инфраструктуре. В результате ударов иранских баллистических ракет погибли 28 человек — все, кроме одного, были гражданскими лицами — и более 3000 получили ранения.
Мультидоменная интеграция - в частности, сочетание кибербезопасности, средств радиоэлектронной борьбы, разведки, наблюдения и рекогносцировки, а также кинетической огневой мощи — позволила Израилю действовать быстро и точно. Целенаправленное нанесение ударов под руководством разведки, координируемое с агентурной сетью «Моссад», обеспечило стратегическую глубину и психологическое воздействие первоначального удара Израиля, особенно в результате целенаправленного убийства старших командиров Корпуса стражей исламской революции, включая Саида Изади, старшего командира, который возглавлял Палестинский корпус сил «Кудс», и Бехнама Шахрияри, командира подразделения по передаче оружия спецподразделения «Кудс».
Несмотря на эти успехи, конфликт выявил ограничения в стратегической хитрости, устранении прокси сил и контроле за эскалацией. Прокси силы Ирана, несмотря на серьёзные потери, всё ещё обладали возможностями, которые можно было бы использовать для поддержки кампании Ирана. Значительно уменьшившийся, но сохраняющийся ракетный потенциал «Хезболлы» продемонстрировал сложность уничтожения закрепившихся негосударственных субъектов обычными вооружёнными силами.
Система обороны Израиля испытывала признаки усталости. Батареи приходилось менять и перезаряжать с неприемлемый скоростью, что подчёркивало необходимость в масштабируемых и автономных системах противоракетной обороны. Ответные действия Ирана в киберпространстве также продемонстрировали, что даже такое кибер-способное государство, как Израиль, остаётся уязвимым без надёжной гражданской стратегии цифровой обороны.
Эффективность американских противобункерных бомб против укреплённых объектов остаётся весьма неопределённой. Президент США Дональд Трамп заявил, что удары по Ирану «полностью уничтожили» его способность производить ядерное оружие. Джеффри Льюис [на сайте], специалист по оружию и нераспространению из Института международных исследований Миддлбери, утверждает, что эти атаки, по-видимому, не привели к уничтожению ядерной программы Ирана. В некоторые американские СМИ просочился секретный отчёт американской разведки, в котором утверждается, что удары США нанесли ущерб ядерному потенциалу Ирана, но не уничтожили его. Кроме того, в СМИ просочился перехваченный телефонный разговор между иранскими официальными лицами: эти официальные лица, как сообщается, заявили, что они были удивлены тем, что атака США на ядерные объекты не была более масштабной и разрушительной. В отсутствие комплексной оценки ущерба от бомбардировки со стороны правительства США (на завершение и публикацию которой военным могут потребоваться недели), трудно сказать, полностью ли бомбы уничтожили ядерный объект в Фордо.
Уроки на будущее
Конфликт между Израилем и Ираном, произошедший в июне 2025 года, позволил сформировать ряд важных доктринальных идей для современного военного планирования. Он не только подтвердил сохраняющуюся актуальность обычных вооружений, но и подчеркнул важность киберинтеграции, информационного доминирования, стратегической точности и сотрудничества с альянсами в сценариях конфликтов 21-го века. Из этого конфликта мы извлекаем девять уроков.
Во-первых, старайтесь не воевать в одиночку (особенно если у вас есть влиятельные друзья). Способность Израиля провести операцию «Восставший лев», при этом сохранить надёжную позицию сдерживания перед лицом ответных действий Ирана была бы значительно ослаблена без поддержки стратегических партнёров, главным из которых являются Соединённые Штаты. Июньский конфликт 2025 года продемонстрировал стратегические, оперативные и технологические преимущества, которые дают такие альянсы. Прямое участие Америки стало недвусмысленным сигналом солидарности североатлантического союза, вооружённые силы и средства были быстро развёрнуты, продемонстрировав уникальную способность Америки к проведению глобальных ударных операций. Что ещё важнее, американские войска оказали критически важную поддержку противоракетной обороны, разместив несколько типов современных батарей ПРО как в Израиле, так и в регионе Персидского залива. Такая оперативная интеграция позволила Израилю сосредоточить свои системы «Железный купол» и «Праща Давида» в гражданских зонах, зная, что американские системы могут помочь защитить военные объекты и более обширные региональные активы. Такое сотрудничество выходит далеко за рамки боеприпасов — оно отражает глубокую оперативную совместимость, доктрины совместного планирования и общие разведывательные системы.
Во-вторых, обеспечить превосходство в воздухе. Превосходство в воздухе остаётся краеугольным камнем оперативного успеха, но оно должно дополняться доминированием в киберпространстве, интеграцией разведки, наблюдения и рекогносцировки, а также радиоэлектронной борьбой. Начальный успехи Израиля в нейтрализации иранских радарных систем и средств противовоздушной обороны позволили его военно-воздушным силам проводить операции на больших расстояниях с минимальным сопротивлением. Слаженная координация действий самолётов-невидимок, передача разведывательных данных в режиме реального времени и радиоэлектронное подавление создали условия, необходимые для свободы действий.
В-третьих, обеспечить стратегическую точность. Успех целенаправленных ударов по ядерной инфраструктуре Ирана, продемонстрировал непреходящую силу стратегической точности. Израильские и американские вооружённые силы, действуя согласованно, смогли уничтожить важнейшие объекты по обогащению урана, вывести из строя вспомогательные системы и значительно замедлить ядерные исследования Ирана. Хотя наиболее глубоко залегающие объекты, такие как Фордо, выдержали прямое нападение благодаря усиленной конструкции, окружающая инфраструктура была выведена из строя. Эти удары задержали ядерный прогресс Ирана примерно на 18-24 месяца и послужили напоминанием о том, что целенаправленные операции под руководством разведки могут принести непропорциональный стратегический эффект. Доступ Израиля к американскому спутниковому наблюдению, поддержка наведения на цель с помощью искусственного интеллекта и обмен данными радиоразведки значительно повысили точность и темп нанесения ударов. Совместные разведывательные оценки также позволили быстро оценить ущерб в ходе боевых действий и упростили принятие стратегических решений в течение нескольких часов после начала боевых действий.
В-четвертых, освоить ведение боевых действий беспилотниками. Беспилотники превратились в систему стратегического оружия, способную к насыщению, обману и ведению войны на истощение на больших расстояниях. Стаи иранских беспилотников, хотя и были в значительной степени перехвачены, проверили возможности израильской многоуровневой противовоздушной обороны и вынудили Израиль потратить дорогостоящие перехватчики на недорогие беспилотные летательные аппараты. Война будущего потребует инвестиций в алгоритмы наведения на цель, управляемые искусственным интеллектом, оружие направленной энергии и недорогие средства противодействия беспилотным летательным аппаратам для нейтрализации крупномасштабных беспилотных угроз без истощения стратегических ресурсов.
В-пятых, предвидеть и использовать гибридную войну. Гибридная война, охватывающая физическую, кибернетическую, информационную и психологическую сферы, в настоящее время является преобладающей моделью конфликта. Израильская кампания сочетала мощные кинетические удары с психологическими операциями, управлением цифровой дезинформацией и кибероперациями, сея хаос в командной структуре Ирана и общественных коммуникациях. В этом новом боевом пространстве успех требует опережающей разведки, быстрой адаптации и передачи стратегических сообщений, которые формируют как восприятие поля боя, так и международное мнение.
В-шестых, инвестировать в интегрированную противовоздушную и противоракетную оборону. Если бы Израиль не сделал именно этого, у него были бы серьёзные проблемы. Ракетные атаки и атаки беспилотников Ирана нанесли бы гораздо более значительный ущерб инфраструктуре и привели бы к большим жертвам. Благодаря поддержке США и израильским технологическим разработкам, Израиль может похвастаться одной из самых эффективных систем противовоздушной и противоракетной обороны в мире. Это урок, который арабские государства Персидского залива должны были усвоить давным-давно. Эти страны должны объединиться в этом вопросе и не терять больше времени на создание общей системы раннего предупреждения в регионе Персидского залива. Такая система, которую арабские государства Персидского залива должны были бы получить от Вашингтона, является наиболее важным элементом интегрированной противовоздушной и противоракетной обороны — первым эшелоном обороны. Она обеспечивает быструю и бесперебойную передачу данных о месте и траектории пусков баллистических ракет, что позволяет подготовить контрмеры, а также предупредить и защитить гражданское население. Представьте себе, если бы иранский ракетный удар 23 июня по американской военной базе Аль-Удейд в Катаре был более масштабным. Тогда потребовалась бы помощь соседей Дохи, но они не могут помочь, по крайней мере эффективно, поскольку не находятся в одной сети или на одной платформе обмена информацией. Им нужна общая региональная архитектура противоракетной обороны, основанная на спутниковых и радиолокационных данных, для противодействия ракетным и беспилотным угрозам Ирана.
В-седьмых, сдерживать, а, в идеале, ликвидировать возможности прокси-сил. Годами опора Ирана на «Хезболлу», ХАМАС, хуситов и иракских ополченцев создавала многоуровневые угрозы на четырёх географических театрах военных действий. Эти силы не только расширили поле боя, но и позволили Тегерану вести опосредованную войну, зачастую сохраняя при этом правдоподобное отрицание своей причастности. Для таких государств, как Израиль, противодействие этой асимметричной глубине, требует более широкой доктрины, включающей в себя постоянное противодействие прокси-силам, создание региональных коалиций и правовую базу для превентивных и ответных действий против негосударственных воюющих сторон.
В-восьмых, не стоит недооценивать психологические операции. Психологические операции и стратегическое управление информацией были ключевыми элементами израильской кампании. Эти инструменты использовались не только для того, чтобы парализовать иранские сети реагирования, но и для потенциального влияния на лиц, принимающих решения, формирования общественного мнения и управления эскалацией, как на внутреннем, так и на международном фронтах. По сообщениям, в первые часы проведения операции «Восставший лев», за несколько мгновений до нанесения авиаударов, израильские оперативники направили прямые предупреждения офицерам корпуса стражей исламской революции. Несмотря на то, что эти звонки были направлены на сокращение побочных потерь, они также служили психологической цели, вызывая страх, замешательство и недоверие среди военного командования Ирана. Предположения, что Израиль хорошо осведомлён о передвижениях и местоположении отдельных лиц, этим Израиль посеял сомнения в надёжности иранских протоколов внутренней связи и защиты. Психологическое воздействие израильских точечных ударов (в частности, убийства высокопоставленных офицеров корпуса стражей Исламской революции) ощущалось не только военными. Гражданское население по всему Ирану, как сообщается, испытало волны паники, вызванные сообщениями в социальных сетях о воздушных налётах, перебоями в связи и противоречивыми заявлениями правительства. Это внутреннее беспокойство, хотя и не переросло в гражданские беспорядки, оказало давление на Тегеран, заставив его рассмотривать пути деэскалации. По сути, психологические операции действовали как некинетический мультипликатор силы, усиливая стратегический эффект кинетических ударов без расширения зоны действия на поле боя.
В-девятых, переосмыслите сдерживание. Война продемонстрировала, что сдерживание в современной войне больше не является статичной бинарной системой. Оно является динамичным, многогранным и кумулятивным. Способность Израиля наносить мощные удары при защите своих населённых пунктов продемонстрировала мощный потенциал сдерживания. Однако выживание Ирана, возможность нанесения ответных ударов и стойкость опосредованных действий подчёркивают сложность достижения стратегического решения только с помощью силы. Будущее сдерживание должно быть выверено с учётом видимого военного потенциала, политической ясности, сплочённости альянса и контроля над эскалацией.
Меняющийся характер региональной войны
Конфликт 2025 года между Израилем и Ираном ознаменовал собой глубокие изменения в характере и способах ведения региональной войны. Он подтвердил центральную роль альянсов, психологических операций и точного наведения на цель, а также подчеркнул растущую роль стратегического сдерживания и информационной войны в формировании результатов.
Успешные удары по ядерным объектам Ирана, выполненные с хирургической точностью и скоординированные совместной американо-израильской разведкой, доказали, что грамотно спланированные превентивные действия могут обеспечить ощутимую задержку в разработке оружия противником. Эти удары были не только эффективными в военном отношении, но и дезориентирующими в психологическом плане, подрывающими доверие к оборонному ведомству Ирана и сигнализирующими о досягаемости, возможностях и намерениях Израиля.
Не менее важно и то, что кампания показала, что теперь влияние умножает силу. Стратегические коммуникации, публичная дипломатия и психологические операции достигли эффекта далеко за пределами поля боя. Они нейтрализовали панику дома, дестабилизировали сплочённость противника и помогли сформировать мировое мнение. Таким образом, психологические операции и информационное господство в настоящее время наряду с авиацией и кибервойнами являются основными составляющими современной национальной обороны.
Не менее важной была роль стратегического партнёрства. Без американской разведки, средств противоракетной обороны и военной координации Израилю было бы трудно провести кампанию такого масштаба и точности. Этот конфликт укрепил идею о том, что ни одна страна, какой бы боеспособной она ни была, не может действовать в одиночку в войне на нескольких фронтах. Успех зависит от оперативной совместимости, доверия и общих стратегических целей союзников.
Июньский конфликт 2025 года был не просто эпизодом в израильско-иранском противостоянии — это был взгляд в будущее военных действий. Он продемонстрировал сочетание обычных и нетрадиционных средств, необходимость оперативной устойчивости и непредсказуемость асимметричных угроз. Это также подняло непреходящие вопросы о том, как тактические победы могут привести к стратегическим результатам (чего Израилю не удалось добиться) и как страны могут адаптироваться к полю боя, которое больше не ограничено географией или традиционными правилами ведения боевых действий.
Когда стратеги и лица, принимающие решения, оценивают наследие операций «Восставший лев» и «Полуночный молот», им следует выходить за рамки показателей разрушений. Реальный показатель успеха заключается в том, были ли достигнуты устойчивая безопасность, стабильность и сдерживание, или же это был всего лишь первый залп в новой эре затяжной гибридной конфронтации. Завтрашнее поле битвы не наступит — оно уже наступило. И выстоят только те страны, которые смогут действовать в разных областях, в темпе и со стратегической дисциплиной.
Билал И. Сааб - старший управляющий директор TRENDS US и бывший старший советник по сотрудничеству в области безопасности Министерства обороны США.
Даррен Д. Уайт - отставной военнослужащий Великобритании и бывший сотрудник военной разведки.
Фото: Подразделение пресс-секретаря ЦАХАЛА на Вики
Источник: https://warontherocks.com/
В. Вандерер
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
