Главная \ Актуальная тема \ Пенсионная реформа \ ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА НЕПРИДУМАННОЕ, или ответы получены – вопросы остались

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА НЕПРИДУМАННОЕ, или ответы получены – вопросы остались

18
ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА НЕПРИДУМАННОЕ,  или ответы получены – вопросы остались
Пенсионеры и власть
   В прошлом году прогремели кулуарные баталии вокруг пенсионной реформы, и вот уже год как президент подписал закон о пенсионной реформе. В тех спорах, с трибуны Государственной Думы прозвучал вопрос, «насколько предлагаемый закон соответствует Конституции РФ», звучали даже утверждения, что он нарушает 55 статью, кроме этого звучали угрозы, что оппозиционные партии обратятся в Конституционный суд с требованием отменить закон, или дать оценку, насколько он соответствует нормам действующего права. Исполняя свои угрозы, к концу года оппозиция направила запрос главному блюстителю конституции, не гаранту, коем является президент, а именно блюстителю, но из-за нарушения формальностей, запрос был отклонён, таким образом закон начал действовать без высокой оценки суда.
   В начале года, Конституционный суд напомнил, что он не обладает инициативой заниматься самостоятельными разбирательствами, а поэтому готов рассмотреть запрос, и даже выделил место в повестке дня, как только оппозиция исправит формальные ошибки и направит запрос повторно. И вот 02.04.2019 Конституционный суд (КС) публикует определение № 854-О по результатам проверки запроса группы депутатов ГД РФ о проверке конституционности положений статей 4 и 7 Федерального закона от 03.10.2018 № 350-ФЗ. Таким образом, суд вышел из тени и дал свою оценку действующей Пенсионной системе.
 
   В связи с тем, что имеется неопределенность, соответствия положения статей 4 и 7 Федерального закона от 3 октября 2018 года № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий» Конституции Российской Федерации, и в соответствии с частью 2 статьи 36 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» направлен настоящий запрос.
   Указанные статьи федерального закона № 350-ФЗ поднимают пенсионный возраст по всем категориям претендентов на эту социальную гарантию на пять лет, поэтому депутаты усмотрели противоречие закона действующей конституции в части статей:
  • ст. 7 ч. 1 - Российская Федерации - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека и гражданина;
  • ст. 55 ч. 2 - В Российской Федерации не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина.
   В запросе так же затрагиваются проблемы экономики и занятости населения, но это не вопросы конституционного права, поэтому Конституционный суд просто устранился от рассмотрения этих тем, т.к. это не его сфера ответственности.
 
   Отвечая на обращение депутатов Конституционный суд, не только дал заключение по существу запроса, но и привёл принципы, лежащие в основе реформирования пенсионной системы:
…Россия обязана создать пенсионную систему, отвечающую принципам равенства и справедливости, поддерживать ее эффективное функционирование.
…изменение законодателем ранее установленных условий пенсионного обеспечения, оказывающее неблагоприятное воздействие на правовое положение граждан в указанной сфере, должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства
   Обосновывая принципы, лежащие в основе реформы, КС ссылается на ряд статей конституции:
По смыслу статей 7 и 39 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) и основанных на них правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации…
   Все отсылки к различным статьям, это только обоснование позиции и принципов деятельности КС, но перед судом стояла конкретная задача дать оценку федерального закона в рамках конкретного запроса депутатов и вполне ожидаемо суд обосновал соответствие закона действующей Конституции, в части тех статей по которым у депутатов возникли вопросы, более того суд заявил, что оспариваемые положения статей 4 и 7 Федерального закона № 350-ФЗ неопределенности не содержат.
   Руководствуясь ст. 3 ч. 3, ст.. 36 ч. 2, ст. 43 п.1 и 2, ст. 79 ч. 1 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил:
1. Признать запрос группы депутатов Государственной Думы не подлежащим дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данному запросу окончательно и обжалованию не подлежит.
3. Настоящее Определение подлежит опубликованию в «Собрании законодательства Российской Федерации», на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru) и в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
 
Ответ получен, вопросы остались.
   Несмотря на отрицательный ответ, депутатский запрос заставил Конституционный суд раскрыть тайну его отношения к Пенсионной реформе. Вся эта история вызывает один простой вопрос: «почему суд не проронил ни слова во время обсуждения и принятия закона»? И это не вопрос, имел ли он на это право, хотя в любом случае строгого запрета на частное мнение нет, и странно выглядит тайна участия суда в работе над законом, т.к. маловероятно, что профильный комитет Государственной думы не обращался в Конституционный суд за справками и разъяснениями. Если взаимодействие осуществлялось, то достаточно было придать широкой огласке те вопросы, которые обсуждались между аппаратом Федерального собрания и КС, такая открытость сняла бы множество вопросов. Больше всего граждан раздражает закрытость процедур принятия решений, особенно тех, что напрямую касаются жизни и социальной защиты.
   Ответ КС очень интересный и странный документ - интересен, тем как юристы использовали явную подставу депутатов, т.к. доказать нарушение статьи 55 п. 2 маловероятно. Дело в том, что в тексте статьи присутствуют два термина - отмена и умаление права – с первым всё понятно, и, похоже, суд отвечая на запрос, опирался именно на этот термин. В самом деле, право, как таковое, на пенсию сохранилось, правда, время, когда им можно воспользоваться сдвинулось. Но со вторым термином не так просто:
умаление - преуменьшение, занижение, недооценка; ужимание, принижение, снижение, самоумаление, сокращение (словарь синонимов).
Согласно толковому словарю В.И. Даля: «умалять - убавлять, убавить, уменьшать, сокращать»
   Т.е. речь идет не об отмене а, об уменьшении возможности воспользоваться правом на пенсионное обеспечение. А что касается умаления – уменьшения возможности воспользоваться правом, то тут нужно уже сравнивать, с аналогичными системами или с другими субъектами этого же права, на кого распространяется данная норма. И вот это то сравнение и может ответить на вопрос – есть ли уменьшение возможности? Конституционный суд, отвечая на запрос депутатов, постарался обойти этот момент.
   Следует отметить, что в своём ответе КС упомянул несколько иные статьи Конституции Российской Федерации. Аргументируя право законодателя на реформирование пенсионной системы КС заявляет:
Осуществляя свои полномочия в указанной сфере, законодатель вправе не только устанавливать, но и изменять условия пенсионного обеспечения, соблюдая при этом требования Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 39 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3).
   КС указал и принципы, которым должен следовать законодатель при разработке новых законов и в частности при разработке пенсионной реформы:
Повышение пенсионного возраста – в силу статей 19 (части 1 и 2), 39 (части 1 и 2) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации – не должно приводить к отмене или умалению конституционного права на социальное обеспечение по возрасту, находящегося под защитой конституционных принципов равенства и справедливости.
   Конституционный суд неоднократно возвращается к трём статьям 19, 39 и 55 указывая на необходимость соблюдение этих статей, но удивительно, что в депутатском запросе речь идёт в основном о 55 статье, и никакого упоминания 19 статьи.
   Статья 19 в первой и второй части, очень интересная и даёт тот необходимый инструмент, с помощью которого и можно измерить уменьшение:
1. Все равны перед законом и судом.
2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.
   В самом деле, существовавшая, до 01.01.2019 года, пенсионная система определяла нормы выхода на пенсию, в частности возраст и стаж, при этом были выделены категории по национальному, территориальному и профессиональному признаку, которым представлялись различные льготы. Новая система, должна была сохранить все льготы с учётом сдвига на 5 лет, т.е. если гражданин работал на Крайнем севере, и выходил на пенсию на 5 лет раньше гражданина работавшего в средней полосе России, и если эта льгота сохраняется и после 01.01.2019, то всё сходится. Конституционный суд не обошел эту тему, т.к. только здесь и можно определить равенство перед законом и обоснованность самой реформы, нам же заявляли, что повышение возраста выхода на пенсию оправдано тем, что продолжительность жизни увеличилась, благодаря… По этому поводу КС заявляет:
   Для граждан, работающих в районах Крайнего Севера и в приравненных к ним местностях, установлены такие же темпы повышения пенсионного возраста (до 60 и 55 лет – соответственно для мужчин и женщин), как и для граждан, которым страховая пенсия по старости назначается на общих основаниях, а возрастные параметры отличаются от предусмотренных для всех застрахованных лиц, работающих в иных регионах, на такую же величину, как и в соответствии с ранее действовавшим регулированием.
   Т.е. вроде всё хорошо, всем так всем, но сохранение льготы это обязанность государства перед гражданами, работающими в суровых условиях, но вот смотрим статью 11 п.п.п.4:
граждане из числа малочисленных народов Севера, достигшие возраста 55 и 50 лет (соответственно мужчины и женщины), постоянно проживающие в районах проживания малочисленных народов Севера на день назначения пенсии;
   и 18 п.1 п.п.:
гражданам из числа малочисленных народов Севера, достигшим возраста 55 и 50 лет (соответственно мужчины и женщины).
   Из приведенных статей следует, что представители малых народов выходят на пенсию в 55 и 50 лет, соответственно мужчины и женщины. Именно эти показатели и обходят стороной и КС и депутаты в своём запросе, а между тем, это и указывает на ущемление прав, т.к. представители других народов, проживающие в тех же регионах, выходят на пенсию в 60 и 55 лет, т.е. на 5 лет позже представителей малых народов, но на 5 лет, раньше граждан проживающих в других регионах. Мы уже говорили о проблеме малых народов в свете закона № 350-ФЗ в публикации «Пенсионная реформа и ещё одна проблема». В данном случае ограничимся сравнением сроков выхода на пенсию представителей малых народов и всех остальных проживающих на той же территории, при одинаковых условиях жизни и работы, одна категория граждан получает преференцию в 5 лет, которая определена по национальному признаку, что явно противоречит части 2 статьи 19. Мы не против самой льготы, но в Советском Союзе срок выхода на пенсию всех кто проживал и работал в районах Крайнего Севера и приравненных к нем, был одинаков, но для коренных и малых народов были предусмотрены дополнительные льготы, связанные с их национальными особенностям.
   Проблемой 19 статьи вопрос конституционности не исчерпывается, в своём ответе КС затрагивает тему доверия к действиям государства:
…изменение законодателем ранее установленных условий пенсионного обеспечения, оказывающее неблагоприятное воздействие на правовое положение граждан в указанной сфере, должно осуществляться таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства…
   В рамках закона № 350-ФЗ были изменены сроки выхода на пенсию и для категорий льготников, в обоснование таких изменений было выдвинуто много различных доводов, но вот что сообщает КС:
Вводя такое регулирование, законодатель действовал в рамках своей дискреции, учитывая, что демографические, социально-экономические и иные факторы, в связи с которыми было признано необходимым изменение условий пенсионного обеспечения в части повышения пенсионного возраста, относятся в той же степени и к указанным категориям застрахованных лиц.
   Странно, только то, что это не коснулось малых народов Севера.
   Отсылка КС к доверию очень любопытна, не отрицая права законодателя на проведение реформы, следует обратить внимание на темпы принятия закона, и перехода к новым стандартам. Бросается в глаза скорость принятия закона, от его первой презентации, до подписания президентом прошло всего 111 дней, а новые стандарты начали действовать через 3 месяца, т.е. начинают поэтапно вводиться, весь переходный период займёт 7 лет. Законодатель объявил весь этот график, мягким и щадящим переходом, и снова, это субъективная оценка, если не сравнить с чем-то подобным.
   В истории есть пример подобного решения, в 1983 году США провели подобную реформу и подняли возраст выхода на пенсию с 65 до 67 лет. Обсуждение реформы шло 1,5 года, сравните с нашим периодом 111 дней, и в 1983 году граждане, рождённые в 1937-1955 годах, узнали, что им придётся работать до пенсии на один год дольше, т.е. не 19, а 20 лет. В Германии подобная реформа началась в 2012 году, и снова возраст увеличивался с 65 до 67 лет. Граждане Германии возраста 54 года узнали о том, что им нужно ждать пенсии не 11, а 12 лет, те же, кому исполнилось 48, узнали «радостную новость» за 19 лет до события. Нашим же гражданам сообщили об изменениях за 3 месяца до выхода на пенсию (для тех, кто родился 1 января). Реформа США и ФРГ, это настоящий пример щадящего и постепенного ввода изменений, в нашем же случае мы видим авральный ввод новой системы, хотя президент заявлял:
«Сейчас, несмотря на известные сложности, российская экономика чувствует себя уверенно. В бюджете есть ресурсы для пополнения Пенсионного фонда. Мы, как минимум, ближайшие 7–10 лет сможем продолжать индексировать пенсии в установленные сроки».
   Вся тема со сроками ввода и перехода, не так проста, дело в том, что существует понятие социального договора, т.е. гражданин соглашается выполнять требования государства, не только из страха перед законом, но и из-за того, что государство берёт на себя определённые обязательства. В вопросе пенсий, государство берёт на себя определённые обязательства, и вот что об этом говорит КС:
Такая система, с учетом экономических возможностей государства, должна обеспечивать приемлемые условия для реализации своих прав теми, кто в силу возраста, состояния здоровья, иных не зависящих от них причин не может трудиться. Соответственно, одной из главных целей пенсионного обеспечения по старости является компенсация потерь от естественной (возрастной) утраты способности к труду, удовлетворение основных жизненных потребностей пенсионеров.
   Гражданин и государство заключают социальные договоры постоянно в течение всей  жизни гражданина, и договор о пенсионном обеспечении заключается в момент, когда гражданин начинает трудовую деятельность. По условиям любого договора, стороны оговаривают, в том или ином виде, условия его исполнения, и даже его расторжения, в нашем случае договор был нарушен т.к. государство изменило условия в одностороннем порядке, и поставило гражданина перед фактом этих изменений, когда гражданин не может ничего изменить. Т.е. гражданин исполнил свои обязательства, пришло время исполнять свои государству, а оно вдруг заявляет: «Я буду исполнять их, ну немного позже» - это нарушает тот принцип, о котором нам говорит КС: «принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства». Возвращаясь к опыту Германии и США, мы видим, что граждане этих государствах узнали об изменениях срока выхода на пенсию за 11-20 лет до назначенной даты, и при этом срок отодвигался всего на год. В случае российской реформы всё выглядит не так мягко, граждане для кого право выхода на пенсию возникало в 2023, узнали за 4 года, что их ожидания обманчивы и им придётся работать 10 лет до желаемой даты:
год выхода на пенсию (2023)+60 месяцев (приложения 5, 6 и 7 закон № 350-ФЗ)
   В российской пенсионной системе существует и страховая пенсия, здесь та же ситуация, гражданин и государство заключили соглашение, по которому гражданин отчислял определённую часть заработной платы в фонд страхования, но когда пришло время воспользоваться собственными накоплениям, государство изменило условие соглашения и отодвинуло это право на 5 лет. В свете такого поведения одой из сторон соглашения, возникает вопрос, если бы подобное произошло по коммерческому соглашению, какое решение вынес бы суд в отношении нарушителя?
   Более странно выглядит положение с категорией граждан имеющих право на пенсию в независимости от возраста:
Для лиц, которым страховая пенсия по старости устанавливалась независимо от возраста в связи с осуществлением педагогической деятельности в учреждениях для детей, лечебной и иной деятельности по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения либо творческой деятельности на сцене в театрах или театрально-зрелищных организациях…
…т.е. ввел период ожидания возможности реализовать уже возникшее исходя из продолжительности соответствующих видов деятельности право на пенсию по старости…
…это, по сути, означает увеличение фактического возраста досрочного назначения страховой пенсии по старости в общей сложности на 60 месяцев…
   В этом случае возникает та же ситуация нарушения договора, но в этом случае всё происходит уже после того как гражданин выполнил свои обязательства. Допустим, в 2018 году гражданину исполнилось 55 лет, он рассчитывал, что период ожидания будет 5 лет, т.к. он наработал необходимый стаж в системе здравоохранения, но ему сообщают, что придётся ждать10 лет, таким образом, государство изменило условие соглашения после того как противоположная сторона свои обязательства выполнила полностью. КС подтверждает, что право возникло:
т.е. ввел период ожидания возможности реализовать уже возникшее исходя из продолжительности соответствующих видов деятельности право на пенсию по старости.
   О существовании негласного договора говорит и сам КС:
Этим не ставится под сомнение правомочие законодателя сохранить для отдельных категорий граждан прежние условия назначения пенсий, обусловленные особыми обязательствами государства перед ними, особенностями условий их труда или нуждаемостью в повышенной социальной защите.
   Возникает простой вопрос, если право возникло то, как гражданин должен относиться к государству, которое произвольным образом отодвигает возможность воспользоваться этим законным правом?
   И снова вернёмся к пенсионной реформе США и Германии, руководство этих стран понимало, что граждане обратятся в суд, тем более что это страховые пенсии, если государство нарушит договор, поэтому новые сроки выхода на пенсию и отодвигались на 10 лет и более. В самом деле, если гражданин начинает трудовую деятельность, то в 20 лет его не волнует изменения периода трудовой деятельности, это слишком удалённое во времени событие, другое дело, когда ему сообщат, что он должен ждать не 3-5, а 7-10 лет, когда здоровье уже не позволяет планировать на такие сроки.
 
А почему и зачем?
   В ходе обсуждения, вернее видимость процесса, звучали аргументы оправданности и необходимости реформы пенсионной системы, среди всего этого потока были ссылки на международный опыт и международные соглашения. В данном ответе КС ссылается на аргументацию периода принятия решения по реформе и более подробно останавливается на международном соглашении:
   Конвенция Международной организации труда № 102 «О минимальных нормах социального обеспечения» (ратифицирована Федеральным законом от 3 октября 2018 года N 349-ФЗ, включая раздел V «Обеспечение по старости») в статье 26 предусматривает необходимость обеспечения по старости не позднее, чем после достижения гражданином 65 лет или такого старшего возраста, который может быть определен компетентными властями с должным учетом работоспособности пожилых лиц в данной стране.
   Т.е. эта конвенция уже определила возраст 65 лет и под эту дату подгоняются статистические параметры. Кто только не рассуждал о темпах роста продолжительности жизни россиян, и именно поэтому КС заявляет, что ущемления права пользования пенсионными накоплениями не происходит, т.к. гражданин выходит на пенсию на 5 лет позже, но он же и живёт дольше. Но в решении проблемы подобным образом, кроется лукавство, в самом деле, продолжительность жизни выводится на основе статистических параметров, т.е. это некая функциональная зависимость, и это не постоянная величина, но возраст, при достижении которого гражданин получает право выйти на пенсию, это постоянная величина. Учитывая разность понятий возраста выхода на пенсию и продолжительность жизни, приходится признать, что статья 55 п.2 нарушается, т.к. ни законодатель, ни КС, словом никто из смертных не может предсказать последний час человека, а, следовательно, у гражданина отбирают 5 лет его пенсионной жизни. То, что происходит хищение 5 лет правом пользования пенсионными накоплениями (вернее отчислениями, сделанными во время трудовой деятельности), говорит и бюрократический термин в отношении этого периода жизни – «срок дожития». Понимая разницу между функциональной зависимостью и постоянной величиной, приходится признать, что вся реформа задумывалась только с одной целью, привести пенсионное законодательство в соответствие с Конвенцией Международной организации труда № 102, поэтому и остановились на возрасте 65 лет, но это только промежуточный этап, следует ожидать повышения возраста до 65 лет и для женщин.
   Ещё один аргумент обоснования реформы, это недостаточность средств пенсионного фонда для обеспечения роста выплат в соответствии с инфляцией. Предполагается, что увеличение возраста выхода на пенсию увеличит число работающих, и таким образом пополнится фонд. Мягко говоря, аргумент лукавый, т.к. каждый нормальный взрослый человек понимает, что увеличение численности трудоспособного населения возможно только после определённых физиологических действий, и по прошествии определённого периода (это, как правило, 9 месяцев+20 лет) мы получим труженика, который будет платить налоги. В истории с реформой, физиологические особенности человека не учитываются, а, следовательно, к 2028 году будет исчерпан запас трудоспособного населения, и тут не идёт даже речь о том, что большая часть граждан возраста 60-65 лет, вероятнее всего, будет уволена по разным законным предлогам, а просто к этому времени численность населения не увеличится.
 
В. Вандерер
dostoinstvo2017.ru
Ваш дом
НАШИ ТЕХНОЛОГИИ ДЛЯ ВАШЕГО КОМФОРТНОГО ДОМА!
Название
Опрос
ПФР декларирует 4481,9 млрд. рублей, учитывая данные Росстата должен получить 7930,85 млрд. рублей. ВАШЕ МНЕНИЕ, ПОЧЕМУ СУММЫ РАЗНЫЕ?
  1. 1. Средства похищают - 25600
  2. 2. Чиновники не умеют считать - 8791
  3. 3. Каждое учреждение предоставляет цифры «удобные» для власти не утруждая себя межведомственными согласованиями - 11476
  4. 4. Чиновники считают свой народ чернью, который проглотит все, что им продекларируют - 29975
  5. 5. Не знаю, что ответить - 6468
Главная страница
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru