Главная \ Мировые новости \ Религия и мировоззрение \ Оппозиционный вопрос в России: патриотизмом по компрадорству

Оппозиционный вопрос в России: патриотизмом по компрадорству

0
43
Оппозиционный вопрос в России: патриотизмом по компрадорству
Митинг в поддержку Навального на Пушкинской площади Митинг в поддержку Навального на Пушкинской площади в Москве, 23 января 2021 года
   «Потенциал национального предательства в России неограничен», — этот афоризм Евгения Примакова — младшего вполне сослужит наглядной иллюстрацией к тому, что начало происходить после 23 января. Во всём своём привычном «цвете» проявила себя интеллигентская «образованщина» (или «образованная» как бы «интеллигентщина»). Аккумулируя означенный «потенциал», некие кинематографисты выступили с прокламацией, в которой заклеймили государственную политику в области кинематографа, и потребовали («Свободу Юрию Деточкину!») освободить Алексея Навального и членов его группы, приведя в пользу этого требования сногсшибательный «аргумент»: оказывается, фильмы, снятые ФБК, «оценило профессиональное сообщество». «Сегодня автор этих фильмов и многие из членов его съёмочной группы, — заламывают руки новоиспечённые киношные «обсчественники», — находятся под арестом по обвинению в выдуманных правонарушениях. Мы считаем, что попытка покарать Алексея Навального и его коллег за их деятельность — тяжкое преступление против свободы, и требуем немедленно освободить арестованных». Ну, во-первых, не совсем понятно, что за творческие достижения сподобили «профессионалов» на такую «оценку». Разве что лицедейство новоиспечённых «актёров» из ФБК и их умение, не краснея и даже не моргая, натягивать вымысел на реальность. Во-вторых, если «дело Кировлеса», раскрывающее характер «творческой деятельности» Навального & Co, — «выдуманное преступление против свободы», а не уголовная статья, то остаётся только догадываться, какие «дела» по плечу самим авторам воззвания. А в-третьих, коль скоро по кировским делам срок отбывает крышевавший Навального экс-губернатор, то не кажется ли «мастерам киноэкрана», что сам оппозиционер избежал реального наказания как раз из-за этой самой оппозиционной «деятельности»? И что это свидетельство отнюдь не «закручивания гаек», в котором они обвиняют «режим», а как раз наоборот — его склонности к компромиссу и нежелания «обострять»?
   Или другой пример — с одним из политических обозревателей одного известного либерального радио, набросившимся на оппозиционную парламентскую партию и обвинившим её лидера чуть ли не в предательстве идеалов, которые он отстаивает «для отвода глаз», а сам за кулисами ведёт с «режимом» переговоры и идёт на компромиссы. Что якобы свидетельствует о его слабости и готовности партии к расколу. И в «подтверждение» — пошловатый заход на «дружбу» многих партийцев все с тем же Навальным. Хочется уточнить: не имеет ли в виду этот журналист, возомнивший себя крутым политическим аналитиком, тесно связанное в своё время с Михаилом Ходорковским «юкосовское» крыло этой партии, с помощью которого бывший забайкальский сиделец намеревался установить контроль над Думой и поменять, точнее, подмять под себя конституцию? И означает ли этот пассаж, что Ходорковский, долгое время ревновавший Навального к собственным амбициям и находившийся с ним «в контрах», «слил» и по команде своих кураторов передал ему свои политические активы в «пятой колонне»?
   Что касается «образованщины» и «интеллигентщины», то иллюзий никто особо и не питал ещё со сталинских времён, когда группа этих «инженеров душ», едва успела окончиться война, явилась к вождю с замаскированным под просьбу «посоветоваться» предложением выкинуть из искусства военную тему и вообще всё великое. И сосредоточиться на превознесении мещанской бытовухи, подтвердив тем самым пророчество великого Владимира Маяковского из стихотворения, показательно названного им «О дряни»:
«Утихомирились бури революционных лон.
Подёрнулась тиной советская мешанина.
И вылезло из-за спины РСФСР
Мурло мещанина».
   Хрестоматийный пример такой «дряни» явила собой в трагические дни октября 1993 года именно тогда утратившая народную любовь актриса, истерически прокричавшая в телекамеру прямого эфира что-то про потерявшуюся где-то армию, которая «должна защитить её от фашистов». То есть от вырвавшихся из окружения противников Ельцина.
   Лакеи вечные Европы,
Её духовные рабы,
Вы извратили отчий опыт
И предков предали гробы,
   По прихоти дурной холопы,
Прислужники чужих затей,
Вы быдлом сделались Европы,
Вы полюбили свист плетей…
   В этом отчаянном стихотворении украинской поэтессы Елены Лаврентьевой (2003 г.), адресованном первоначальным заголовком «Так называемой галицкой элите», разве не просматриваются вполне отчётливые российские мотивы? Ведь очень многие — не будем утверждать, что большинство, но многие — позднесоветские и современные деятели культуры и искусства, предав анафеме лучшие отечественные традиции, в известном историческом споре народного с элитарным переметнулись на сторону последнего. И подобно герою некрасовского стихотворения, принялись хвастать «благородной болезнью», приобретённой продолжительным вылизыванием барских тарелок. Тут, как говорится, всё очевидно, и спорить не о чем. Ну, а «элитарное» в России, когда ему дают разгуляться, мигом утрачивает связь с реальностью, начиная заниматься интригами, которые рано или поздно заводят его в дебри национального предательства, оставляя, в конце концов, с судьбой главной героини известной пушкинской сказки о рыбаке и рыбке. Только ещё и на чужбине.
   А вот что касается представлений от «оппозиции» — это куда более важная и интересная тема, упоминание о которой здесь уже показало, с одной стороны, кашу в запутавшихся головах, а с другой — умелое её обращение частью завзятых пропагандистов на пользу своим олигархическим «боссам». Кстати, «кашу в голове» автор этих строк на днях уловил на конкретном примере, когда раздался звонок из одного славного сибирского города, и собеседник на том конце «провода», попросив уточнить некоторые подробности из недавней статьи о Геленджике, под конец разговора разразился «забойным» вопросом: «Так вы в оппозиции или нет?». Вот здесь мы подходим к главному. «Оппозиционный» вопрос гораздо более сложный, чем может показаться, и он не сводится ни к черно-белой картинке «хороших и плохих парней», ни к «да или нет». Здесь два среза. Первый, наиболее простой, — отношение к фактам. Можно ли, руководствуясь принципом «двойных стандартов», ради определённых целей — корыстных или пусть даже и политических — факты извращать, если это выгодно? Вопрос риторический, ибо это проделывается сплошь да рядом. Порой «высшим» политическим искусством считается и даже провозглашается умение быстро и остроумно объяснить «переобувание в воздухе», придав своему ответу не меркантильное, как на самом деле, а «идейное» звучание. Прикрыть личный шкурный интерес широким общественным. Именно поэтому «оппозиционным» на бытовом уровне воспринимается не анализ, а критиканство, возведённое в принцип; мы это ежедневно наблюдаем в телеэкране на многочисленных шоу, участники которых друг друга перебивают и перекрикивают, неизменно утапливая в этой непрезентабельной форме любое содержание, даже если оно имеется. Ибо в таком формате содержание становится попросту невозможным: его просто никто не улавливает. Так же обстоит дело и с Геленджиком. Доказательств кремлёвской принадлежности нет, но они и не нужны; главное — заклеймить противника и убедить окружающих не слушать встречных аргументов, чтобы не было необходимости на них реагировать по существу, а можно было их отмести при помощи голой риторики или навешивания ярлыков. «С нами или против нас?! Задаёшь неудобный вопрос — значит, против. И значит, враг. Ату его!»
Члены Временного правительства
Члены Временного правительства, генерал Корнилов и глава Временного правительства Александр Керенский со своими охранниками в Царском Селе во время ареста императрицы Александры Фёдоровны. Март 1917 года
   Второй срез — фундаментальный, поэтому нуждается не только в более подробном освещении, но и в соответствующих обобщениях, в том числе с политической и идеологической точек зрения. Оппозиция бывает разной — не только «левой» или «правой». Это деление, кстати, не суть важно, ибо оно условное, и крайности очень часто сходятся, по И. В. Сталину, «пойдёшь налево — придёшь направо». Оппозиция ещё бывает государственной или антигосударственной, выступающей с позиций национальных интересов или против них, в компрадорских, они же иностранные, интересах. Если взять историю столетней давности, то у нас очень любят сталкивать лбами революцию и эволюцию и обвинять якобы «маргинальную» оппозиционность революционеров-большевиков за то, что они разрушали «до основанья, а затем», противопоставляя им «ответственную», респектабельную оппозиционность думской буржуазии (Гучков — Милюков), которые-де «за реформы». Но слова и дела — разные вещи. Теория проверяется практикой, а практика Февральского переворота 1917 года, в котором большевики не участвовали, как раз и показала, что словесный реформизм либералов свёлся именно к разрушению — страны, не способной дальше воевать против своих национальных интересов в угоду интересам иностранным. И которую либеральная буржуазия из Думы с помощью мелкобуржуазных социалистов из Петросовета, соединившихся во Временном правительстве, заставила эту войну вести, шаг за шагом скатываясь к продаже суверенитета в обмен на сохранение своей классовой власти и классовых привилегий. Большевики же вышли на историческую арену тогда, когда крах России из-за классовой политики буржуазии стал очевидным не только массам, но и трезво мыслящей части элиты, связанной отнюдь не с февральским, а с прежним царским режимом — военных и спецслужб. Не будет преувеличением констатировать две вещи. Первая: 90% разговоров о «поражении своего правительства в грабительской войне» — да, приходилось на большевиков. Однако 100% действий по реальной организации этого поражения предприняли именно буржуазные и мелкобуржуазные элементы, которые, прорываясь к власти, занимались патриотической, «оборонческой» демагогией, а оказавшись у неё, в угоду классовым интересам обрушили страну, причём задолго до прихода к власти им на смену большевиков. Иначе откуда — корниловский мятеж, который также, с одной стороны, был отчаянной попыткой части военной элиты удержать ситуацию, а с другой, в этих попытках опирался опять-таки на внешнюю, конкретно английскую помощь — политическую, финансовую и даже военную. О чём подробно, с цифрами и фактами, написал американский историк Роберт Уорт в книге «Антанта и русская революция». Вторая вещь. Большевики, придя к власти и оказавшись перед лицом смычки нарождавшегося Белого движения с интервенцией Антанты, о чем не менее подробно в книге «Мировой кризис» рассказал Уинстон Черчилль, характеризовавший белых как марионеток Запада, провозгласили себя «оборонцами» и в реальности принялись спасать страну. И спасли! Манёвр Брестского мира, позволил России, во-первых, получить мирную передышку, использованную в том числе в целях военного строительства, как показало будущее, весьма эффективного. Во-вторых, он породил противоречия внутри самого Запада, где по отношению к России существовал «завоевательный» консенсус между обеими воюющими сторонами. Он вынудил Антанту как можно скорее завершить Первую мировую войну, и именно крах Германии, на который В. И. Ленин сделал ставку ещё в марте 1918 года (см. резолюцию VII съезда РСДРП (б) «О войне и мире»), уже в ноябре позволил всё вернуть обратно. У этой коллизии имеется и ещё один аспект, который во многом обращается к метафизике русского внутреннего противостояния, что не только не раскрывается в исторических исследованиях, но и всячески замалчивается. На Брестский мир нападают столь грубо, агрессивно и противоестественно, хотя калькой с него, успешно использованной советской властью ещё раз, явился пакт Молотова — Риббентропа, также столкнувший Запад внутри себя, вместо агрессии против нашей страны, и также давший нам эффективно использованную мирную передышку, по одной, главной причине. Брест поставил крест на планах овладения Константинополем, что не могла принять влиятельная «европейски ориентированная» часть бывшей имперской элиты. Между тем вопрос Константинополя принадлежит не столько геополитике, сколько метафизическому выбору. Этот центр рассматривался не чем иным, как вторым после Петербурга «окном в Европу», противопоставленным московскому проекту «Третьего Рима», который большевики поддержали, уверен, абсолютно осмысленно, ибо перенеся столицу в Москву, обратно в Питер её уже не вернули, переименовав его к тому же в Ленинград. В совокупности с разворотом внешней политики В. И. Ленина в 1923 году в сторону Востока, совсем не случайно поддержанного эмигрантскими кругами, приверженными евразийству, это был выбор восточной исторической перспективы перед западной. Именно это в Бресте бесит его оппонентов больше всего, и именно потому, что, как видим, и сегодня, выражаясь словами Мао Цзэдуна, «ветер с Востока одолевает ветер с Запада». Следовательно, большевистский выбор марта 1918 года — стратегический и пересмотру не подлежит, ибо сделан не под воздействием той или иной конъюнктуры, а навсегда. И проверен временем, в том числе экстримом постсоветского тридцатилетия.
Возвращение Горбачева из Фороса. Август 1991 года
Встреча Л. Б. Каменева на вокзале Брест-Литовска
   Иначе говоря, «демократы» и большевики в 1917 году противостояли друг другу не только с классовых, но и с цивилизационных позиций. Либеральная буржуазия, которая на словах отстаивала национальные интересы России, на деле их предала и «слила» Западу, сдав ему трёхсотлетнюю монархию и согласившись на внешнее управление, что в своих донесениях в Вашингтон констатировал американский посол в Петрограде Дэвид Фрэнсис. Большевики же, на словах провозгласив «отечество трудящихся» и «мировую революцию» путём «превращения империалистической войны в гражданскую», на деле использовали эти лозунги в целях спасения страны, восстановив её суверенитет и территориальную целостность. Защитив их как от западных правительств путём угрозы поджечь у них дома классовый пожар, так и от белогвардейских подельников Антанты, которые без помощи и поддержки последней никогда не собрали бы сил, чтобы развязать Гражданскую войну. После того как большевики всего этого добились, они как раз в 1922—1924 годах от перечисленных лозунгов отказались, сделав ставку на реализацию своей политической программы за пределами глобалистского императива, «в отдельно взятой стране». Ну, и какая власть национальная, а какая компрадорская — красная или белая?
1   2
Источник: https://iarex.ru/
 
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
Комментарии

Комментариев пока нет

Пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий.
Я согласен(на) на обработку моих персональных данных. Подробнее
Ваш дом
НАШИ ТЕХНОЛОГИИ ДЛЯ ВАШЕГО КОМФОРТНОГО ДОМА!
Название
Опрос
Главная страница
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru