Дата публикации: 19.05.2026
0
36
-
ВОПРОС: Госсекретарь Марко Рубио, мы находимся на борту президентского самолета, на котором направляемся в Китай. Эти встречи очень важны. Я имею в виду, мой первый вопрос: считаете ли вы Китай нашим главным геополитическим противником?
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Да, в геополитическом плане это наша главная политическая проблема, но это также очень важные отношения, которыми мы должны управлять. Я имею в виду, это большая, могущественная страна. Она будет продолжать расти. Но у нас будут свои интересы, которые будут вступать в противоречие с их интересами, и, чтобы избежать войн и поддерживать мир и стабильность во всем мире, нам придётся управлять ими.
Очевидно, что есть области, где эти интересы настолько важны для Соединённых Штатов, что нам придётся поднимать эти вопросы, и мы будем продолжать это делать. Президент будет продолжать это делать. Также есть некоторые области, где возможно сотрудничество, и мы, конечно, не намерены от этого отказываться.
-
ВОПРОС: Хотелось бы вернуться к Ирану через секунду. Позвольте продолжить про Китай: торговля, тарифы, кража интеллектуальной собственности, Тайвань. Я думаю, что их помощь Ирану также является частью всего этого.
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Да, все эти темы будут обсуждаться. В этом нет никаких сомнений. Что касается Индо-Тихоокеанского региона, Тайваня и так далее, то ни в интересах Китая, ни в чьих-либо ещё интересах пытаться силой изменить статус-кво. Я думаю, что стабильность там очень важна. Мы ясно дали им понять, что любая поддержка Ирана, несомненно, нанесёт ущерб нашим отношениям. Очевидно, что этот вопрос будет поднят в ходе нашего разговора.
Что касается торговли, послушайте, позиция Соединённых Штатов предельно ясна: мы должны иметь возможность производить свои собственные товары. Мы не можем на 100 процентов зависеть от Китая – или любой другой страны, если на то пошло, – в том, что нам необходимо. Когда вы на 100 процентов зависите от какой-либо другой страны в том, что вам нужно, вы очень уязвимы. Точно так же Китай хочет… они хотят… Китай хочет, чтобы мир зависел от них на 100 процентов, потому что это даёт им силу и рычаги влияния. Так что это прекрасный пример того, в чём наши интересы не совпадают. И… но президент твёрдо намерен вернуть предприятия, восстановить промышленный потенциал Соединённых Штатов и диверсифицировать источники, из которых мы получаем наши редкоземельные элементы, наши критические минералы, и наши цепочки поставок.
-
ВОПРОС: Да. Что ж, я тоже так думаю. Что бы вы сказали… что вы думаете о президенте Си Цзиньпине? Я имею в виду, вы читали о том, что их экономика переживает не лучшие времена. Вы читали, что он изолирован. Вы читали, что и Путин, и президент Си Цзиньпин подвержены довольно высокой степени паранойи. Что вы думаете, когда издалека смотрите на президента Си Цзиньпина, собирающегося на встречу?
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Да, я думаю, что моё мнение такое, так я себе это представлял в течение некоторого времени, а именно, что у Китая есть определённый план. Я имею в виду, они ясно видят себя… они верят, что станут самой могущественной страной в мире, что они превзойдут Соединённые Штаты, и у них есть план, как это сделать, и они претворяют его в жизнь. И я их не виню. Если бы я был на месте китайского руководства, у меня был бы такой же план.
Мы, с другой стороны, так не считаем и не хотим, чтобы… мы не пытаемся сдерживать Китай, но его подъём не может происходить в ущерб нам. Их подъем не может происходить за счёт нашего упадка. Так что это одна из областей, в которой у нас неизбежно будут расхождения во мнениях.
Но, на мой взгляд, они (правительство Китая) очень уверены в себе, у них есть план, и они пытаются следовать этому плану, что совершенно нормально. Я понимаю это с точки зрения национального государства. Но когда этот план вступает в противоречие с национальными интересами Соединённых Штатов, мы должны действовать в интересах Соединённых Штатов. И об этом мы будем говорить во время этой поездки, но, что более важно, это будет оставаться отличительной чертой наших отношений в течение долгого времени.
-
ВОПРОС: Если бы у вас… это довольно трудный вопрос. Не знаю, стоит ли об этом спрашивать, но, если бы у вас была какая-то цель по итогам этого саммита – ведь это очень важно, раз вы туда едете, и президент тоже, и министр обороны в этом же самолёте, и многие другие, и руководители всех ведущих американских компаний вместе с вами в этой поездке. Это просто немыслимо. Если бы у вас была цель, чего бы вы хотели, вы бы сказали, что бы вы считали успешной поездкой?
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Ну, я думаю, то, что мы туда едем, — это уже успех, и у нас будет возможность говорить напрямую с ними, а не о них. Одно дело – говорить друг с другом по телефону, и совсем другое – публиковать сообщения в пресс-релизах, делать заявления. Но когда лидеры действительно общаются лично – не только президент с президентом, но и я с их министром иностранных дел, Пит Хегсет с их министром обороны и так далее, – создаются каналы связи, которые могут оказаться ценными в случае потенциального конфликта или в ситуации, когда может усилиться напряжённость. Так что это важно.
Я также думаю – но мы пока не готовы объявить об этом, — что есть пара уникальных областей сотрудничества, в которых мы могли бы взаимодействовать. Это, конечно же, производство прекурсоров фентанила, которое Китай – поскольку его система имеет такую возможность – может реально пресечь, и это помогло бы снизить смертность в результате употребления фентанила в Соединённых Штатах. И есть ещё пара областей международных отношений, которые мы, возможно, обсудим с ними, особенно это не афишируя, то есть, мы не собираемся объявлять об этом в средствах массовой информации, но которые вызывают у обоих сторон некоторую озабоченность.
-
ВОПРОС: Возможно, лучший способ перейти к вопросу об Иране, который я хочу вам задать, — это обсудить как публичные заявления Китая, так и его действия, – хотя интересно, что в Ормузском проливе был нанесён удар по китайскому танкеру, но, очевидно, они занимали совсем другую позицию. Мы продолжаем узнавать разведданные, согласно которым они помогают иранцам. Очевидно, что для них это важнее, поскольку…
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Да, мы представили китайцам свои аргументы, и, надеюсь, убедительные, и у них будет шанс что-то предпринять по этому поводу в Организации Объединённых Наций на этой неделе, когда будут голосовать по резолюции, осуждающей Иран за его действия в проливе.
Послушайте, речь идёт о трех вещах. Китайские суда застряли в Персидском заливе, потому создать систему, при которой мы будем пропускать одни суда, а другие нет, — это легче сказать, чем сделать. И вы видели, как китайское судно – не под китайским флагом, но с китайским грузом – было атаковано в минувшие выходные. Я уверен, что Иран не сделал это преднамеренно, но это было сделано. Это произошло. И поэтому эти китайские суда застряли там.
Во-вторых, я не думаю, что Китай… это важнейший источник нестабильности. Это угрожает дестабилизировать Азию больше, чем любую другую часть мира, потому что она в значительной степени зависит от поставок энергоресурсов через пролив.
И третья причина заключается в том, что экономика Китая ориентирована на экспорт, а это означает, что их экономика подпитывается не тем, что они потребляют внутри страны, а тем, что они производят и продают другим странам. Ну, а если мировая экономика будет переживать спад из-за этого кризиса в проливе, страны будут покупать меньше китайской продукции, и китайский экспорт резко сократится.
Так что в их интересах решить эту проблему, и мы надеемся убедить их играть более активную роль, чтобы добиться того, чтобы Иран прекратил то, что он сейчас делает или пытается делать в Персидском заливе.
-
ВОПРОС: Да. Давайте поговорим о Западном полушарии. Каковы ваши отношения с Венесуэлой? И я знаю, что это, должно быть, особо близкая вам проблема.
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Что касается Венесуэлы, то за последние четыре месяца, я думаю, мы добились определённого прогресса в улучшении ситуации в Венесуэле. Послушайте, мы пытаемся нормализовать ситуацию в этой стране. Это страна, которая невероятно богата, но все богатства разворовывались. Это не шло на пользу венесуэльскому народу. Поэтому мы создали определённые механизмы. Все деньги, которые они зарабатывают на нефти, теперь поступают на банковский счёт в Нью-Йорке, который проверяется KPMG и используется для выплаты зарплаты учителям, пожарным, полицейским и преподавателям университетов. Таким образом, впервые более чем за десятилетие богатство страны реально приносит пользу народу Венесуэлы. Но предстоит ещё многое сделать.
В конечном счёте, по мере того как мы будем работать в рамках этого процесса, нам придётся пройти через переходный этап, на котором будет необходимо нормализовать работу правительства. Этот процесс должен быть легитимным, чтобы люди поняли, что это законное, постоянное правительство, президентская власть, выборы и тому подобное. Этот момент должен наступить, но это должно быть… мы не хотим ждать слишком долго. Мы хотим, чтобы это произошло. Но и торопиться тоже не стоит, потому что всё это может рухнуть. Так что всё это непросто, но прошло всего четыре месяца, и я очень… я думаю, мы должны быть довольны. Венесуэла сегодня в лучшей ситуации, чем четыре месяца назад, но ей нужно продолжать идти по этому пути.
В случае с Кубой ситуация совершенно иная. На Кубе вообще нет экономики. Если там и есть какое-то богатство, оно не достаётся… оно не… оно принадлежит не народу. Оно принадлежит даже не правительству. Это богатство контролируется частной… своего рода компанией, принадлежащей военным генералам. Они забирают все деньги. Они сидят на миллиардах долларов, понимаете? Это страна, где люди сейчас в буквальном смысле слова едят мусор с улиц, но у них есть компания, которая контролирует все денежные потоки, а это 15-16 миллиардов долларов.
Так что это неработающая, нефункционирующая экономика, и эту ситуацию невозможно изменить. Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. Но я считаю – это моё личное мнение – что невозможно изменить экономическую траекторию Кубы, пока ею руководят люди, которые сейчас управляют страной. Это то, что должно измениться, потому что эти люди доказали свою неспособность. Надеюсь, я ошибаюсь. Мы дадим им шанс. Но я не думаю, что это произойдёт. Я не думаю, что мы сможем изменить траекторию развития Кубы, пока эти люди, этот режим остаётся у власти.
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Единственное, что принесло бы пользу Кубе, — это огромная диаспора, американцы кубинского происхождения, которые могут вернуться и инвестировать в страну. Да я думаю, что интерес к этому был бы во всём мире. Послушайте, на Кубе есть значительные запасы полезных ископаемых. Одно из самых богатых в мире месторождений редкоземельных минералов. Очевидно, что у Кубы есть невероятные возможности для развития туризма и сельского хозяйства – очень много пригодной для обработки земли. Поэтому Куба не должна быть бедной страной. Её народ не должен голодать. Её народ должен быть процветающим. И, что самое интересное, вы видите кубинцев повсюду в мире – не только в Соединённых Штатах, но и в Европе, и в Панаме. Кубинцы покидают Кубу, уезжают в другие страны и добиваются там успеха. Единственное место в мире, где кубинцы, похоже, не могут процветать и преуспевать, — это Куба.
-
ВОПРОС: Итак, Владимир Путин недавно сказал – и мне это показалось интересным, – что война с Украиной, возможно, подходит к концу. Во-первых, я всегда много говорю о новом поколении вооружений. Я думаю, мы видим это на примере нашего конфликта с Ираном. Я имею в виду два примера – “Полуночный молот” и “Эпическую ярость”. То, что сделали израильтяне, там ещё больше примеров. Но что интересно – Украина действительно произвела на меня впечатление. Похоже, что каждые четыре-десять дней они создают беспилотники нового поколения, и кто бы мог подумать об этом четыре с половиной года назад, что все эти беспилотники и роботы…
-
ВОПРОС: … что они всё ещё будут задействованы в этой борьбе? Я бы… я этого не ожидал.
ГОССЕКРЕТАРЬ РУБИО: Да, несомненно, необходимость ведения этой войны заставляет украинцев разрабатывать новую тактику, новые приёмы, новое оборудование, новые технологии, необходимые для такой своего рода гибридной асимметричной войны. Это впечатляет. Несомненно. Я имею в виду, посмотрите, сколько Россия теряет каждый месяц – в пять раз больше солдат, чем Украина, а Украина – меньшая по размерам страна с менее многочисленной армией, хотя очевидно, что сейчас украинские вооружённые силы – самые сильные, самые мощные во всей Европе, причём не только благодаря значительной помощи, которую они получают, а также благодаря полученному опыту ведения боевых действий.
Что касается более широкого конфликта, то президент просто хочет, чтобы война закончилась. Он считает, что это безумная война. И он прав. Я имею в виду, с обеих сторон гибнет огромное количество людей. Украине потребуется два десятилетия, чтобы восстановить страну. Российской экономике нанесён огромнейший ущерб. Россия теряет по 15-20 тысяч солдат в месяц убитыми. Не ранеными, а убитыми. Это ужасная война.
И мы готовы, президент готов, его команда готова содействовать прекращению войны дипломатическим путём. К сожалению, за последние несколько месяцев темпы этого процесса несколько ослабли по целому ряду причин: украинцы чувствуют себя всё более уверенно на поле боя; они пережили зиму; россияне настроены в какой-то степени оптимистично, потому что цены на нефть растут. Но я надеюсь, что, будь то заявление Владимира Путина или что-то ещё, мы скоро достигнем точки, когда обе стороны возобновят сотрудничество. И мы готовы сыграть роль посредника и довести это до конца. Я думаю, что мы единственная страна в мире, которая может это сделать. Если кто-то ещё хочет попробовать, они должны это сделать, но обе стороны продолжают твердить нам, что мы единственные, кто может.
В конце концов, президент хочет, чтобы война закончилась. И если он и мы можем что-то сделать, чтобы она закончилась, мы сделаем это.
Источник: https://www.state.gov/
Публикации, размещаемые на сайте, отражают личную точку зрения авторов.
dostoinstvo2017.ru
Комментариев пока нет